Безымянный Бог или История одной учительницы

8.3

Остатки эльфийского вина, аромат которого прочно въелся уже во всю обивку мебели, на дне бутылки из мутно-зеленого стекла, не давали покоя. Повелитель был изрядно пьян уже несколько часов, но не позволял себе трезветь. Легкое помутнение в голове облегчало ноющую боль где-то в области солнечного сплетения, дарило забавные образы витающих под каменным потолком энергетических шаров. Они то и дело пытались упасть, но эльф старательно дул на них, словно это могло как-то помочь, и смеялся.

Стражи не посмели постучаться в золоченые двери, не удосужились даже узнать, в порядке ли их правитель. Да и к чему, если им был дан четкий указ – стоять за дверью, протирать свои штаны об стены и ни в коем случае не заходить. Даже если они услышат странные, если не страшные, звуки изнутри.

Крыло специально очистили от прислуги. Состояние алкогольного опьянения, хотя и было редкостью еще у Повелителя, но тем не менее, все окружение старалось держать в тайне.

А потому Повелитель, развалившись звездой на холодном каменном полу, посмеивался, когда змейкой спускался очередной светящийся сгусток, норовя коснуться одежды эльфа. Несколько прожженных участков от таких падений не радовали Повелителя, но он старался не думать об испорченной любимой рубашке.

Он сбился со счета на третьем или четвертом десятке, с неудовольствием отметив, что не так пьян, как хотел бы.

- Вы пьяны?

Это скорее утверждение, чем вопрос. И потому Повелитель промолчал, разглядывая под слабым освещением разноцветных шаров лепнину на стенах.

«Следует вызвать кого-нибудь, чтобы убрали ее к демонам. Словно кабинет девчонки, а не Повелителя» - лениво подумал он, старательно игнорируя Мароя, прошедшего через кабинет к камину.

Повелитель снова не заметил, как его главный придворный маг вошел. За Мароем часто водилась такая особенность – он всегда появлялся там, где нужно (или даже нет). И мало кто понимал, каким образом. Но эльф мог поклясться Богине, что не слышал разговоров в коридоре и голосов стражников, отдающих честь своему начальнику.

Последняя мысль заставила Повелителя скривиться.

«Начальник. Главный маг. Ректор высшего магического университета. Именно ему в первую очередь дают клятву все те, кто потом стережет мои покои. Не слишком ли много для одного эльфа?» - ядовитой змеей проскочило в его голове.

Он не первый раз думал об этом. Все чаще что-то подобное посещало седоватую голову, особенно после завуалированных угроз от собственного же помощника. Но он, демон его раздери, не мог лишить этого черноволосого надменного эльфа власти.

- Повелитель, вам необходимо бросить пить. И я вам это говорю не как друг, а как главный придворный маг.

Голос Мароя отражается от стен, набатом стуча в голове лежащего на полу. Светловолосый эльф зажмуривается, надеясь, что голосовые волны не дойдут до его мозга. Но они отравляют своей правдой.

- Повелитель, маг не может напиваться до того состояния, в котором вы сейчас прибываете. Вы можете выдать себя и всех, кто скрывает вашу тайну.

- Ты беспокоишься за свою голову, Марой? – улыбка выходит кривой, но Повелителю действительно смешно – он успел уловить плохо скрываемые нотки раздражения в голосе главного придворного мага. – Зря, Марой, зря. Уж кто-кто, а ты точно сумеешь выкрутиться. Твои гвардейцы не подпустят к тебе никого.

- Повелитель…

- Брось, - светловолосый эльф резко садится и поворачивает голову в сторону Мароя, смеривая его презрительным взглядом. – Была бы моя воля – вышвырнул тебя сразу же.

- У вас есть такие полномочия, мой Повелитель.

Марой низко кланяется, однако не опускает головы, сталкиваясь взглядом черных глаз с глазами рассветного неба. Какое-то время они буравят друг друга взглядами, словно от этой «дуэли» зависит их жизнь. Повелитель отводит глаза первым, делая вид, что заинтересовался одеждой своего придворного мага.

- Почему ты никогда не следуешь этикету, Марой? – Повелитель спрашивает это каждый раз, и каждый раз получает одинаковый ответ:

- Так вас будет удобнее защищать при необходимости.

Его черные брюки и такая же рубашка давно не дают покоя всему двору. Где это видано, чтобы эльф из высшего сословия позволял себе ходить не в эльфийских шелках, разлетающихся на ветру? Что за вульгарность – ходить наподобие мужиков с далеких поселений юга в узких брюках и странного вида обрубленных кофтах.

Если бы не черный камень в оправе из солнечного металла, который всегда висит на шее эльфа, его давно бы начали путать с дворовыми людьми. И эти черные, как смоль, волосы, совершенно не свойственные эльфийскому народу.

Повелитель постарался привести свои мысли в порядок, разложить по полочкам и вспомнить, кто являлся родителями этого несносного эльфа – и не смог. Без всяких сомнений, он помнил многое, но это никак не хотело задерживаться в голове дольше, чем время, за которое Марой очередной раз рассказывал свою родословную. А она была богатой. Если верить ему.

Повелитель нахмурился и отвернулся к окну, продолжая всё так же сидеть на каменном полу. Он неприятно холодил кожу, заставляя трезветь, но легкое помутнение перед глазами заставляло со стыдом, но всё же признать, что попытка встать может насмешить Мароя. И хотя правитель давно не видел смеющегося главного придворного мага, не хотел давать и повода.

За окном уже давно стемнело. Лишь тонкие полосы, иногда возникающие среди тьмы, напоминали, что все они находятся под защитой купола. Даже ночью, когда нет солнца. Настолько сильно впитывались потоки в шпиль, что были способны еще около суток держать защиту. Что Повелитель точно знал – на рассвете энергетические потоки, переплетаясь вновь с солнечными, ослабевают на какое-то время, и можно разглядеть невероятно синее небо, такое, которое больше не увидишь в течение дня. Эльф даже сомневался, что кроме него и Мароя вообще кто-то знал об этой неприятной, но чарующей, особенности.