Безымянный Бог или История одной учительницы

9.2

Мария кричала. Громко, надрывно, сидя на кровати и обхватывая трясущимися руками коленки. Кровать скорее походила на поле боя – разлетевшиеся подушки, смятые и скомканные простыни.

Кринт ворвался в комнату без стука. В его пальцах переплелись огненные всполохи потоков, которые эльф был готов использовать. Быстро оглядев спальную, убеждаясь, что никого нет, с удивлением взглянул на девушку.

- Вы кричали, мисс?

- Это всего лишь кошмар. Извините, что побеспокоила. Вы можете идти к себе.

Он еще какое-то время смотрел на Марию, но затем, кивнув, закрыл дверь с той стороны.

Откинувшись на единственную оставшуюся на постели подушку, Мария вгляделась в потолок, у которого еще парили едва различимые в темноте энергетические шары. Красновато-оранжевые, вчера они пугали. Но сегодня, к удивлению, дарили успокоение, напоминая, что всё это лишь сон и за несколькими дверьми отсюда находится человек, который в случае чего защитит, наверное. Эльф, точнее. Но всё это условности ведь.

Мария постаралась не думать о кошмаре, приснившемся только что, старательно вспоминая вчерашний день. Точнее вечер. Когда она вернулась в свои комнаты и обнаружила Кринта, сидящего на ее диванчике в гостиной.

Он не стал извиняться, вовсе нет. Лишь сухо сообщил, что нет смысла пытаться кому-то плакаться и пытаться доказывать – не выйдет. Так устроен мир и если хочется сохранить свою голову на месте – стоит научиться молчать и принять правила этой игры. Или стоит собрать вещи и покинуть столицу.

Мария понимала, что он прав, где-то глубоко внутри порой просыпался страх за свою жизнь, но больше всего пугала возможность забыть все те уродства мира, на которые Кринт предлагал закрыть глаза. Нет честности и справедливости в нем – вот что говорили глаза эльфа, Мария кивала, соглашаясь, не проронив ни слова за их небольшой разговор, а потом так же молча закрыла за собой дверь в спальную, отрезая себя от ядовитых мыслей.

«Он так и не извинился» - вспомнила Мария, разглядывая красноватое свечение под потолком, созданное эльфом. Конечно, было бы глупо надеяться, что он извинится. Ведь кто такой Кринт. За небольшой срок пребывания друг с другом, девушка уяснила несколько простых моментов – гвардейцы всегда правы. И второе - если они не правы, они всё равно правы. Так действовал Кринт, так действовал Акириэль, хотя и старался казаться доброжелательным.

Холодный ветерок, просочившись через приоткрытую форточку, неприятно щекочет кожу, заставляя девушку поджать ноги, пряча под покрывалом. В Штоль-Броке еще теплая осень – об этом писала мама в одном из последних писем. Напоминала, что где-то там, на юге, еще осталось что-то родное и свое, к чему в любой момент можно вернуться.

Очередная волна холодного воздуха заставила поежиться. Не вытерпев, Мария все же встала с кровати, с трудом выпутавшись из одеяла, в котором оказалась, как в коконе. Несколько шагов на носочках по холодному каменному полу до форточки – и вот уже не дует. Она вгляделась в темноту за стеклом, различая небольшие всполохи редких энергетических шаров города. И тут же воспоминания подбросили сон, от которого так хотелось убежать – и два зеленоватых глаза, в цвет тех шаров над городом, совсем близко к лицу.

Обхватив себя руками, Мария вернулась в кровать. И не в силах выбросить образ из головы, отодвинула верхний ящик прикроватной тумбочки, в который по приезду отправила кисточки, перья, карандаши. И пергаменты. Зарисовка получилась быстро. Рванными штрихами Мария изобразила ту тьму, что видела во сне. Сейчас, хорошенько обдумав, она пришла к мысли, что это был лес ночью. Темный, холодный. Не дружелюбный. И эти зеленые глаза, совсем как у дивного народца. Они получились на пергаменте особенно четко.

«Это не кто-то из дикого народца, скорее зверь» - подумала девушка, разглядывая получившуюся работу. Глаза действительно были звериными – ничего человеческого, лишь жажда убивать читалась в них.

Чем дольше Мария смотрела в нарисованные глаза, тем больше ей казалось, что сон не закончился. Форточка была закрыта, однако чувство холода снова нарастало. Немели кончики пальцев, холодели нос и губы. Мурашки пробежались по телу и девушка поежилась, быстрым движением отправляя пергамент с рисунком в открытый ящик.

«Мне всего лишь нужна успокоительная настойка. Зайду утром к лекарям, уверена, они что-то придумают» - решила Мария и собиралась было закрыть ящик, однако в последний момент взгляд зацепился за край заштрихованного пергамента. Осторожно потянув за край, заинтересованная, девушка вытянула на свет схематичный портрет. Несколько секунд не могла понять, откуда он взялся, но потом пришли воспоминания.

Ведь ей снились уже кошмары! Еще тогда, когда она работала в Штоль-Броке. Но только она не могла запомнить их, а потому купила кристалл памяти, чтобы хоть что-то зарисовать. И получился вот этот портрет.

С пергамента на Марию смотрел весьма притягательный молодой мужчина, задумчивый и печальный. И разве такой мог присниться в кошмарах, после которых она надрывно кричала и просыпалась в слезах?

Проведя кончиками пальцев по нарисованному лицу, вздохнув, девушка убрала и этот пергамент в ящик. Плотно закрыла, откинулась на подушку.

Только сон не шел – проворочавшись какое-то время, Мария встала с кровати и вышла в гостиную. Темно. И лишь в камине еще тлели угли, по которым периодически пробегала маленькая искорка.

«Зачем Кринт разводил костер?»

Но это помогло зажечь несколько свечей, а после было кстати – Мария, стараясь сильно не шуметь, попыталась найти в стеклянном шкафчике в углу комнаты что-то успокоительное.