Безымянный Бог или История одной учительницы

Эпилог

Зубы больше не стучали. Холод пробрался до самых костей и нацелил свои ледяные колючие руки к сердцу. Оно едва билось. Прерывистое поверхностное дыхание через раз и пальцы, которые не сгибаются. Мария с трудом скривила губы в улыбке и отвела взгляд от металлических прутьев решетки. Безразлично взглянула на большую упитанную крысу. Она спокойно сидела, доедая корку хлеба, оставшуюся после завтрака.

Сырость душила и заставляла кашлять. Губы припухли и онемели, не хотели шевелиться. Потому и кусок в горло не лез. Мария вообще не была уверена, что ела сегодня.

Платье сверкало, переливалось и просто струилось по нежной белоснежной коже. Спускались волнами золотые пряди волос, создавая за спиной воздушный шлейф из цветов и жемчужин, вплетенных в прическу. Эльфийка взглянула на себя в зеркало и удовлетворенно улыбнулась, старательно скрывая злость на глубине своих льдистых глаз.

- Моя принцесса, еще что-то? – едва слышно пролепетала совсем еще юная эльфийка, боясь поднять глаза на невесту.

- Нет, достаточно. Всё хорошо. Можете быть свободны.

Три эльфийки, склонившись, покинули просторную и светлую комнату. Закрыв глаза и подняв лицо вверх, Алланиэль поняла, что ей трудно дышать в корсете. И вообще в этом платье. Но требовалось потерпеть. Совсем немного.

Гул на улицах возрастал. Ахрир медленно шла вдоль булочных и тканных мастерских, стараясь не показывать свое лицо, прячась под капюшоном. К счастью, никому не было дела до незнакомки в черном плаще и с непривычными чертами лица. Даже для эльфийской столицы, где, казалось, можно встретить кого угодно, Верховная жрица сильно выделялась своими острыми скулами, тонким носом и темными глазами с довольно узким разрезом глаз.

- Вы слышали? Сегодня! – доносилось сразу отовсюду. Толпа плавно и плотно двигалась куда-то влево от главной площади, увлекая за собой Ахрир.

- Сегодня ОНИ предстанут перед Сильф и Единым!

Коря себя за глупую любопытность, женщина не смогла свернуть и уйти по своим делам. Она уже узнала, где находится Академия. И ей нужно было совсем в другую сторону.

«Но ничего же не случится, если я на пару минут гляну, что творится в столице?»

Мария первые дни часто прокручивала в голове события прошедших дней. Думала, правильно ли поступила и нельзя ли было всё сделать по-другому. Варианты решения проблем путались, врастали один в другой, смешивались и растворялись, оседая вкусом сырости на языке. Она много чего могла бы, но уже слишком поздно.

«Зато меня не будет мучить совесть» - эта мысль показалась настолько смешной, что Мария, запрокинув голову, громко засмеялась. Надрывно, нервно. Выплескивая свою боль и отчаяние.

- Значит, они правы и ты просто сошла с ума? – голос в голове Марии или Кринт действительно стоял тут? В том дальнем углу, не выходя на полоску света в центре комнатушки с каменными стенами и металлическими прутьями.

- Да. Думаю, да, - посмеиваясь, сиплым голосом ответила Мария в пустоту, сомневаясь, что его действительно могли сюда пустить.

«Решили сделать такой подарок? Подбодрить? Значит, ЭТО наступит совсем скоро…»

- А я ведь… - оборвал себя Кринт на полуслове и вышел, хлопнув металлической дверью.

Мария потянулась вперед, насколько могла, желая почувствовать запах. Убедиться, что это был действительно Кринт. Но кроме плесени и гнили ничего не было.

Проваливаясь по колено в снег, падая и снова вставая. Она продиралась сквозь ветки какого-то очередного кустарника и молилась. Всем и сразу. Как никогда, Камилла хотела жить. Вдыхая морозный воздух разрывающимися от боли из-за долго бега легкими, она не позволяла себе остановиться. Подгоняла, мысленно давая пинок.

«Они умерли. Все умерли. Он умер. А я выживу. Я доберусь и всех предупрежу» - набатом бились мысли в голове Камиллы и она вновь уходила носом в снег. Оглядывалась назад, думая, что то существо еще преследует ее. Оно гнало ее всю ночь, не отставая, но и не нагоняя. Играло, клацало совсем рядом зубами, заставляя сердце заходиться бешеным стуком, а после терялось среди деревьев.

Но глядя на восходящее солнце, в душе Камиллы расцветала надежда и вера в своих силы. И она, снова поднимаясь и уже не отряхиваясь, продолжала путь.

Повелитель крепко держал дочь за руку, почти болезненно сжимая кончики холодных пальцев. Алланиэль не смотрела на него, не улыбалась. Каменная маска безразличия застыла на ее лице, пока Повелитель вел ее к храму Пречистой Купели.

Вокруг бесновался народ. Шумели женщины, что-то выкрикивали мужчины. Алланиэль не слышала их, невидящим взглядом глядя прямо перед собой. Ей не было дела до того, споткнется ли она. Полетит ли кубарем, путаясь в длинном шлейфе, с магических потоком, заворачивающихся под ногами наподобие волн.

Марой постарался. Или догадался, что ватные ноги принцессы, у которой так ничего и не вышло, не смогут донести свою хозяйку до храма. А потому потоки, плотными жгутами передвигались подобно гусенице, увлекая за собой эльфа и эльфийку.