Безымянный мир.

Слияние.

Рого всегда был голоден. Он не имел много воспоминаний, но при этом не помнил, чтобы был достаточно сыт, а значит, такого и не случалось вовсе. Чтобы быть сытым, чтобы нутро не крутило от голода, нужно было делать то, что говорят. Всегда делать то, что говорят и может, дадут чего-то, что можно пожевать, а если не сделать, то могут и побить. Его чаще били, даже если он делал как говорят, но если не делал, то били всегда. Иногда очень сильно били, особенно другие дети...

Вот и сейчас он шел за рыжим Ирвином с его друзьями и знал, что его будут бить, но если не спорить, то будут бить не сильно.

Вдруг будут бить только двое, а это хуже, чем четверо. Когда бьют четверо, то они толкаются и мешают друг другу, а если громко стонать, то им станет весело и они перестанут бить. Однако теперь это не так важно, а вот чудесная колбаса в руках - это важно. Откусывать и долго-долго пережевывать, чтобы с лихвой насладиться вкусом. Он сам придумал такой способ принимать пищу и был очень доволен этим своим "изобретением".

***

Старая мегера померла в эту весну. Рого помнил ее слабо, когда очень стараешься вспомнить, становится плохо и начинает болеть голова. Он не любил вспоминать, но мегеру иногда вспоминал, даже если было больно. Она кормила его и давала жить в своем сарае в сене. В сильные морозы даже в дом пускала. Там всегда пахло едой и разной травой. Иногда ему становилось интересно, каково это - жить в доме, но недолго. Гораздо интересней то, что в домах всегда есть еда. Залезть в дом он и не мыслил - за такое будут бить очень сильно, даже взрослые, но не думать об этом не мог.

Эта ночь стала особенной. Сначала залаяли собаки, а потом забегали люди, закрывая ставни и с грохотом запирая засовы на дверях. Все спрятались в домах, все, кроме Рого, который с открытым ртом стоял у сарая умершей мегеры и запрокинув голову, смотрел в небо.

Сегодня там не было цветной радуги. Раньше он часто смотрел в небо по ночам, когда от голода крутило живот и не получалось уснуть. Смотрел на переливы цветов и всегда ждал голубого. От чего-то это было важно - дождаться, когда долгий голубой перелив пройдется по всему небосводу, разгоняя со своего пути другой цвет. Особенно радостно становилось видеть голубую волну, прогоняющую красное небо и столь же грустно, когда случалось наоборот. Очень хотелось, чтобы радуга застыла и голубой остался навсегда или хотя бы на эту ночь, но он приходил и уходил, не обращая внимания на желания Рого.

В эту ночь он с замиранием сердца любовался огоньками, перемигивающимися во тьме. Потрясающе красиво и настолько необычно, что Рого вглядывался в них, стараясь не моргать. Пусть голова и болит от воспоминаний, но такое обязательно нужно запомнить. Настоящее чудо! Стоит присмотреться к одному подмигивающему огоньку и рядом сразу оказывается еще один или несколько, но не таких ярких. Стоит присмотреться к неяркому и рядом с ним увидишь еще одно, почти неуловимое мерцание, а если отвести взгляд, то уже и не найти того места, куда вглядывался ранее. Эту красоту он точно запомнит, мегеру почти не запомнил, а тут уж не даст маху!

При воспоминании о старухе сразу вспомнилась и каша, которую она давала ему почти каждый день. Горячая каша и бывало, целая миска, полная до краев! Воспоминания о еде скрутили живот и тут он не удержался - двинулся к небольшому огородику у самой стены. Нельзя! Нельзя, но ноги сами несли к крайнему дому - там жил старик Спед, который выращивал самые сочные яблоки и самые сытные клубни. Рого напрягся, пытаясь вспомнить, когда ел в последний раз, но урчание живота дало понять, что было это, увы, слишком давно. Люд попрятался и его никто не заметит, а утром он им скажет, что не ел яблоки и клубни. Да! Он не будет ждать, пока к нему придут, а сам подойдет и скажет. Пусть его и побьют за наглость, зато не побьют за воровство, а за воровство бьют очень больно. Довольный своей придумкой, Рого ускорил шаг.

За ним пришли утром, оторвав от сладкого сытного сна. Он уже и позабыл о том, какой умный план придумал ночью. Он уже даже позабыл о том, как сытно поел, перемигиваясь с забавными светлячками в небе. Опять хотелось есть и даже было припрятано несколько яблок в сене, но никто не дал до них добраться.

- Вставай, недоумок! - Ирвин больно пнул по ноге. - Пойдем, дело есть!

- Дело? Есть дашь? - разлепив глаза, с надеждой спросил Рого.

- Сначала дело, а потом еда. Вставай! Не слышал, что лидер приказал?! - визгливый выкрик Ставса раздался сразу же.

Так было всегда и Рого не помнил, чтобы Ставс промолчал после того, как Ирвин закончил говорить. Плохо! Остальные двое всегда ходят за старшим сыном старосты и по большей части смеются над Рого. Сегодня не смеются, а значит, Ирвин опять прикажет им его побить. Можно попробовать убежать, но тогда бить будут еще сильнее.

- Вот! Получишь, когда сделаешь дело.

Сын старосты на пару ударов сердца вытащил из-за пазухи и тут же спрятал обратно кусок колбасы. Это решило все! Колбаса! Он помнил ее вкус, когда в начале лета, после свадьбы дочери кузнеца, возле стола во дворе остались объедки. Кузнец тогда как-то углядел его в сгущающихся сумерках, скрывающегося в кустах у забора. Он лениво махнул рукой и предложил подъесть, что осталось. По утру-то все равно все свиньям скормят. Вот тогда ему и попалась колбаса. Он напряг память до головной боли и удовлетворенно отметил, что Ирвин показал куда больший кусок, чем тот.

- А т-ты, н-не обм-ман-нешь? - как всегда заикаясь от волнения и переминаясь с ноги на ногу, боязливо спросил Рого.

Спросил и тут же втянул голову в плечи, опасаясь затрещины за наглость.

- Ты... - тут же взвился Ставс, но ему на плечо легла тяжелая ладонь сына старосты.

- Не обману. - мягко произнес Ирвин. - Получишь ее, как только выйдем за частокол. Будешь есть по дороге, а когда дойдем, то и забирать будет нечего. Пошли!

- Зачем Бораку топор? Мы рубить будем? Я не умею рубить.

В другое время Рого не осмелился бы задавать вопросов, но как-то странно вели себя мальчишки. Что-то было не так.