Безымянный мир.

Семья.

Из темноты небытия меня выдернула не боль. Боль пришла при переходе к бодрствованию, а вот тем самым триггером, взбудоражившим разум, явился запах. Что-то отдаленно напоминающее жасмин и возможно... корица? Видение ароматных завитушек с корицей зародилось среди тьмы беспамятства, провалилось куда-то в район желудка и не принеся сытости, как следует врезало под дых, заставляя поднять зад и отправляться на поиски пищи.

- ... он проснулся...

Вроде и слышал голоса, но открывать глаза и осматриваться не было никакого желания. Болело все! Ноги, руки, шея, веки, ресницы на веках. Тут вдохнуть бы без спазмов в груди, куда уж дополнительные страдания от дрожания ресниц при открытии глаз. Тяжко, но надо...

Серый тент, примотанный к полудугам кожаными ремешками. Шкура? Не похоже, да и не та фактура у материала, но на обычную ткань тоже мало походило. Значит, я все еще в повозке. Память работала идеально и без каких-либо сбоев, но, к сожалению, время в отключке она не охватывала.

- Ты меня понимаешь? - надо мной появилась голова того мужика, который, очевидно и являлся хозяином повозки.

- Э-кэх... По-они-имаешь...

Интересная ситуация. Действительно понимаю его и что ответить знаю, но не могу произнести ни слова, не услышав, как оно должно звучать. Неожиданное и неприятное открытие.

- Хорошо... Это хорошо. - мужик сам себе покивал, не отрывая от меня взгляда, а потом, будто решившись на прыжок в пропасть, выпалил - Ты мой сын! Тебе очень сильно досталось и память слабину дала. Ты Арэк из рода Мерех! Понимаешь?

Ни хрена я не понимаю! Не понимаю, но интуитивно чувствую, что мне хотят помочь и судя по тону, с которым это говорилось, очень важно принять правила новоявленного «отца».

- Х-хорошо... Сы-ын... Э-это понимаешь...

Мужик шумно и с облегчением выдохнул, а затем поджал губы и участливо поинтересовался:

- Встать сможешь или тебя вынести из телеги? Твоя мать ужин готовит.

Мать? Та фигуристая брюнетка с ожогом или та, что с головой в мешке? Пусть так. Ужин - это хорошо и то, что надо. Да я убить готов за кусок того стремного пряника!

Стоило об этом подумать и внутренне содрогнулся. Я же всамделешно прикончил пять человек! Пришел и убил! Без всяких сожалений, раздумий и будучи преисполненным восторга от возможностей своего нового тела. Вот же дерьмо-то... Прекрасно помню звук, с каким сталь входит в плоть и скрежещет по костям. Помню угасающие взгляды, в которых удивления больше, чем боли. Что это за мрачный мир такой? За неполный день увидеть больше смертей, чем за всю прошлую жизнь, да еще и активно поучаствовать в этом, увеличивая счет. Мне не нравится убивать! Противно! Даже зная, что иначе умру сам. Даже зная о бессмертии душ. Не нравится!

- Ну так что?

Не понятно, что там надумал мужик, пока я занимался самокопанием, но вид у него был несколько растерянный. Хотя почему "мужик"? Отец! Еще у меня теперь есть мать. Голоса, жесты, привычки и даже лица родных из прошлой жизни почти стерлись из памяти. Этим воспоминаниям просто не нашлось места в новом сознании. Зато песенки...

Нет, я не чувствую за собой вины. Разум находился в серьезном раздрае после слияния и не нашлось места для огромнейшего массива информации. Однако столь личное... Кажется, что оно всегда останется с тобой, но вот бывает и так. В памяти "меня" из этого мира тоже не нашлось воспоминаний о близких и теперь грудь наполнялась теплотой. Так просто... Позаботились, назвались семьей и готовы накормить. Умом понимаю, насколько это глупо, но поделать ничего не могу, да и не особо хочу. Новая жизнь, новый мир, новая семья. Поглядим, поглядим.

- Ну, ты зови, если надумаешь. Мы от сердца...

Похоже, я слишком надолго ухожу в себя с этими раздумьями, а коммуникацию нужно налаживать. Даже не представляю, что у моей новой семьи в головах творится, раз решили приютить монстра, укакошившего пятерых бойцов за неполные пять минут, но еще сильнее пугать их ни к чему.

- О-оттец хорошо, ма-ать хорошо, ро-од хорошо, у-ужи-ин вы-ыннести-и.

Уже отвернувшийся му... "отец" дернулся и медленно обернулся, блеснув улыбкой с двумя отсутствующими передними зубами.

- Конечно, сын, конечно. Не пойму, что с тобой, но за два дня ты почти высох весь. - он полностью забрался в повозку и аккуратно подсунул под меня руки. - Ну да ничего. Мы тебя подкормим как следует и будешь снова ветер палкой гонять...

Он еще что-то говорил, а я изо всех сил старался не издать стона. Если раньше казалось, что болит все, то теперь стало понятно, насколько сильно можно ошибаться. Я чувствовал себя высохшим деревом, которое трещит под пятидесятитонным прессом. Удержаться в сознании удалось с большим трудом и только благодаря тому, что усиленно переваривал новую информацию, загрузив мозги. И нет, вовсе не тем, что валялся полутрупом пару суток, а этим: "ветер палкой гонять". Очень похоже на поговорку, но применима ли она ко всем или только к детям? По духу подходит к бесшабашному детству, но теперь уже и не важно. Теперь есть на что, а вернее, на кого переключить внимание.

- Смотри, Арэк. Смотри и вспоминай. Это твоя мать Юли. Твоя сестра Амеле и твой старший брат Марек. - он бережно усадил меня на траву, прислонив спиной к большому ящику. - Ты пока еще слишком слаб, а потому больше кушай и больше слушай. Слушай и вспоминай. Не спрашивай. Все время слушай и все время вспоминай.

Моя новая "мать" подошла и опустившись на колени, начала кормить какой-то нереально вкусной похлебкой под монотонный бубнеж "отца" про истоки рода Мерех. Амброзия! Я игнорировал все кроме ложки, опускающейся в тарелку и возвращающейся к губам. Мир сузился до этого чуда движения. Исчезли все звуки, кроме звука, издаваемого ложкой при зачерпывании очередной порции похлебки. Исчезли запахи леса - их вытеснил аромат удивительной пищи. Исчезло осязание, лишь губы чувствовали и дрожали в ожидании прикосновения теплого блаженства.

Клянусь! До желудка не добиралось ни капли - все впитывалось в язык и всасывалось пищеводом! Впервые в жизни удалось испытать пищевой экстаз, превзошедший даже ту тушенку, съеденную в походе на горные озера с друзьями и любимой. Надо же, что вспомнилось. Событие, не лица...