Безымянный мир.

Эпилог.

Я давно сложил рюкзак и теперь гипнотизировал его взглядом, сидя на своем любимом стуле в своей любимой мастерской. Хороший рюкзак. Местный кожевник запросил высокую цену за его изготовление. Широкие лямки, подкладки на спину, внешние и внутренние карманы, возможность утяжки, непромокаемый. За переделку первой версии тоже цену заломил приличную, но обломился, бракодел. Много ругани, много нервов и вот более-менее приличный результат. Пожалуй, с таким можно будет дошагать до проклятой пустыни.

Передозировка обезболивающим не прошла бесследно даже после помощи со стороны Амеле. Для разума не прошла. Я ничего не забыл! Все выводы, сделанные во время своеобразного "прихода" оказались верными, хотя частично еще нуждались в проверке. Основной вывод сделал уже позже - мне не по пути с родом Мерех! Слабые, зашоренные, глупые, хоть и ставшие такими родными...

Спешить на встречу со Светлейшим для передачи непонятного послания? Зачем? Чтобы стать пешкой в игре Света и Тьмы или, скорее, Церкви и мутанта? Не хочу! Проклятая пустыня подойдет лучше – гуляй-поле, где легко затеряться и возвыситься. По крайней мере, все на это указывает. Ну а род... Они теперь вполне обеспечены на годы вперед. Годы сытой и спокойной жизни под крылышком у одного из благословенных родов. Неважно какого - такую семью примет с распростертыми объятиями и признает любой. Магов в этом мире немного. Меньше одной сотой процента, если моя статистика верна.

Я же точно знаю, что никакая смерть не является окончательной, а это уже побуждает шагнуть вперед, даже если разумнее отступить. Побуждает рисковать и пробовать результаты на вкус. Побуждает жить так, как считаю правильным, а это опасно. Для тех, кто рядом, опасно вдвойне. Свои риски просчитать сложно, но риски тех, кто рядом, сложнее кратно. Люди живут, дышат, совершают поступки под влиянием такого количества факторов, какое только можно вообразить. Уйду - потеряю и буду жалеть, останусь - и все равно потеряю и буду жалеть. Рано или поздно, но это случится.

Решение далось непросто, а окончательно сформировалось уже после погрузки моих наработок и сбора рюкзака. Зачем я вообще заказывал это походное чудо? Уже осенью подсознательно рассматривал возможность уйти? Возможно. Нужно вставать и идти прощаться, а рюкзак... Рюкзак пусть пока полежит в мастерской - разобрать его недолго. Уйду после того, как весна перевалит за середину и сойдет снег в низинах, сделав дороги проходимыми, а листва кустов спрячет одинокого путника от внимания Империи. Одинокий мальчишка с кинжалом будет вызывать много вопросов, да еще и маг. Благо караваны торговцев тоже двинутся в путь с мест стоянок, позволив затеряться на просторах пыльных дорог. Найду и прибьюсь к одному из бродячих родов торговцев, из тех, что вечно в дороге. Думаю, эти магу будут только рады и не станут задавать вопросы о возрасте. Так помаленьку и доберусь до мест, где все решает умение убивать.

Вздохнуть и простить себя за малодушие. Ну не люблю я убивать, а когда не придется никого защищать, то можно будет банально спасаться бегством. Проще сбежать, чем корить себя за угробленный опыт чужого жизненного пути. Да и не каждого я смогу одолеть, по крайней мере пока. С кем я сходился после того, как сжился с этим телом и врос в него? Охотники и разбойники? Бывшие крестьяне, безродные разнорабочие и преступники. Ни выучки, ни нормальной экипировки, а встреться мне сейчас тот мечник, который первым пал от моей руки? Много бы я против него навоевал бы? Ну с одним может справился, а вот с двумя или боевой пятеркой? Навряд ли - все же не та у меня специфика.

В сердцах ударил кулаками по столешнице и резко поднялся на ноги. Хватит! Решение принято, а потому нечего тянуть. Будет много слез, будут уговоры, будут увещевания, но я уверен, что со временем они поймут. Есть такое слово "надо"!

- Ари! - голос Юли из-за двери заставил замереть на половине пути. - Ты скоро там? Вся деревня собралась нас провожать, староста речь начать не может, пока все не соберемся. Давай быстрее!

- Иду!

Пара быстрых шагов к столу, подхватить рюкзак и на ходу, перекинув лямку через плечо, рывком открыть дверь.

- Я все, мам! Задумался просто о всяких глупостях. У меня так бывает, сама знаешь...

***

Юли приобняла, выскочившего из своей берлоги сына и потрепав его по вихрастой голове, потребовала надеть шапку. Ари не стал отстраняться, а наоборот, даже привстал на цыпочки, стараясь получить больше ласки. Как всегда.

Когда ЕЁ сын вернулся во второй раз, она приняла это безоговорочно и всем сердцем. Муж лишь озвучил то, что следовало, но все решила она. Она! Он вернулся к ней, несмотря ни на что, спасая от позора и смерти. То, как он расправился с теми мерзавцами, одетыми в броню стражей, а затем это повторилось еще раз и еще раз. Ее Ари, такой умный, такой уверенный и такой ласковый. Он был таким всегда и даже творя жестокие дела потом так искренне переживает. Никто этого не понимает и не видит. Никто, кроме нее.

Она и сама ожесточилась без меры за последний год. Если раньше могла себе позволить осуждающе покачать головой, слушая о том, как один род вырезал другой и даже ужаснуться подобной жестокости, то теперь... Теперь она первая отправит своих сыновей покарать тех, кто желает зла ее семье. Именно сыновей! Так тяжело на сердце становится, когда они уходят туда, где опасно, где нет ее. Тяжело знать, что они не дома и не в безопасности, но теперь она понимает, что безопасность дома - это иллюзия.

Однажды в твой дом может прийти тот, кто считает, что имеет право сделать то, что хочет. Кто его встретит? Прилежные домашние мальчики? В таком доме любого благородного мерзавца ждет развлечение, но если это логово матерых скальников под личинами людей? Если клыки и когти ждут неосторожную добычу? Если ее мужчины одним взглядом смогут наводить страх? Войдет ли недруг в такой дом? В дом, где сам станет жертвой? Не-ет, она будет мучиться, но терпеть, пока ее муж и сыновья получают опыт схваток и битв. Она будет переживать, пока они лишают кого-то жизни, рискуя при этом своей, но никогда не покажет им этого. Наоборот - она сделает то, что должно сделать. Юли Мерех будет молчать или сама направлять их в бой.