Беззаконный

Глава 1. «Выстрел»

Софья

Громкий хлопок, и мир раскололся на «до» и «после». Я всё ещё не могу до конца осознать, что выстрелила в отца Вари.

Белая рубашка Сергея Мещерского в одно мгновение превращается в алое пятно, кровь растекается по ткани. Я падаю на колени, и острые грани асфальта безжалостно впиваются в кожу, оставляя глубокие царапины. Физическая боль возвращает меня из бездны ужаса в реальность собственного тела. Дыхание прерывается, сердце колотится так бешено, словно хочет вырваться наружу, из трясущихся рук чуть не выпадает пистолет.

В тот же миг крепкая рука успевает схватить оружие, не дав ему упасть на асфальт. Глеб хватает меня за запястье, и его пальцы сжимают кожу, словно стальные тиски. В его взгляде нет ни тени страха, лишь ледяная, почти пугающая концентрация, словно он давно привык к подобным сценам.

— Вставай, надо уходить, — произносит он спокойно. Одной рукой он убирает пистолет во внутренний карман пиджака, а затем тянет меня вверх, помогая подняться с асфальта.

Я встаю, едва удерживаясь на дрожащих ногах. Колени горят огнём, но ноги всё же держат меня, не позволяя рухнуть обратно в хаос. Глеб крепко сжимает моё запястье и тянет за собой. Мы идём, и я замечаю, как он на мгновение наклоняется, ловко подбирает с земли какой‑то предмет, вероятно гильзу, а затем убирает в тот же карман, куда только что положил пистолет. После этого он быстро вводит код на телефоне, и начинает быстро шептать что-то. Его лицо сосредоточено, он внимательно осматривает окрестности, отслеживая периметр. Взгляд становится ещё холоднее, почти чужим, а черты лица заостряются, превращая его в незнакомца. Сомнение змеёй вползает в сознание: действительно ли он на моей стороне?

Перед глазами до сих пор стоит картина сегодняшнего утра, хотя прошло всего полчаса. Я сижу в укромном кафе напротив банка "Фреско", спрятанном в изгибе улицы, где время будто замедлило свой бег. Блокнот раскрыт на столе, кофе давно остыл, карандаш застыл в руке, почти не двигаясь, а я наблюдаю за прохожими. В этом моя роль, которую мне отвели Павел и Родион. Они просили меня следить за периметром, за каждым движением, за каждой тенью, скользящей по улице. Обеспечить прикрытие Родиону, моему безрассудному брату и его журналистке Лене, которые вместе с адвокатом пришли в банк, чтобы забрать важную папку. Точнее, бумаги, которые, кажется, хранят ключи к прошлому, полному тайн и опасностей. Эти документы способны уничтожить наших врагов и помочь спасти женщин, попавших в крайне тяжёлую ситуацию.

И вот теперь они выходят из банка. Лена крепко прижимает папку к себе и разговаривает с Глебом. Его походка уверенная, а лёгкая улыбка адресована Лене. Он оказался для меня загадкой. Я не знала, что черствый адвокат умеет улыбаться и дружит с журналисткой.

Движение за спиной Родина и Глеба привлекает внимание. В отражении окон банка я замечаю мужчину, которого не должно быть в этом месте. Его лицо напоминает Макса, но я не могу точно понять. На секунду я застываю, пытаясь осмыслить происходящее: кто он? Почему он здесь? Вопросы роятся в голове, но ответа нет.

И тут всё меняется.

Два автомобиля одновременно выезжают на улицу, блокируя проезд. Номера на них закрашены черной краской, словно отражение чьего‑то зловещего замысла. Сердце бешено колотится в груди. Стрельба, визг шин, крики "Ложись!", звон разбитого стекла сливаются и превращаются в гул. Лена падает, а Родион наклоняется к ней, закрывая своим телом. Вокруг идёт перестрелка, но единственное, что я вижу, это как Сергей Мещерский целится в Родиона, который уже сгорбился над Леной, будто хочет укрыть её всей своей силой и телом.

Я не могу допустить, чтобы ещё одного брата ранили. Вокруг снова слышатся выстрелы, и рядом со мной падает мужчина в форме. Вижу пистолет у раненого охранника, наклоняюсь и хватаю его из ослабевшей руки. Дрожу, но пальцы сжимают рукоять с железной решимостью. В голове вспыхивает воспоминание: Родион учил меня стрелять. Говорил, если придётся защищать себя или семью, нужно стрелять. И вот теперь остаётся только инстинкт: не дать Мещерскому убить Родиона.

Бам! Бам! Бам! Лишь один из выстрелов был моим, остальные сделал кто‑то другой. Я вижу, что Родион ранен, но в него стрелял не Мещерский. Мой единственный выстрел попал прямо в цель.

— Торопись, — вырывает меня из воспоминаний голос Глеба.

Он тащит меня прочь от перестрелки, но мой взгляд задерживается на раненом охраннике. Это человек Корнеевых и Мещерского, но знак на нашивке я уже видела. Что он означает?

Глеб двигается так, словно просчитывает каждый шаг на три хода вперёд. Мы сворачиваем в подворотню, и он замирает, прислушиваясь к каждому звуку, пытаясь уловить эхо опасности. Затем резко поворачивается ко мне:

— Ты видела, как всё началось и кто стрелял первым?

Я мотаю головой. Жизнь показала, что доверять важные тайны можно только брату. Глеб смотрит холодно, пристально следит за каждым моим движением, будто пытается угадать, правду ли я говорю.

— Хорошо, иначе ты будешь мертва.

Он открывает дверь машины и усаживает меня на пассажирское сиденье. Дверь хлопает, и на миг я остаюсь одна в темноте. В голове проносится вихрь мыслей, но один вопрос звучит громче всех:

— Кто на самом деле Глеб?

Ответа нет, лишь эхо его шагов за окном машины и запах пороха, который навсегда останется со мной. Дверь со стороны водителя закрывается, Глеб заводит машину. Что теперь ждёт мою жизнь?

___

Добро пожаловать в начало удивительной истории! Встречайте двух непохожих героев: хладнокровного адвоката Глеба и эмоциональную художницу Софью из серии «Семья Беса». Их взаимодействие завораживало читателей на протяжении четырёх книг, а теперь мы увидим, как зарождалась их история. Приготовьтесь к захватывающему, пылкому роману. Спасибо за вашу поддержку: добавляйте книгу в библиотеки, ставьте звездочки, пишите впечатления и подписывайтесь на аккаунт! Ваша обратная связь вдохновляют меня творить!