Библейские страсти

Кругом вода

— Тэкс, приступим. Где тут рабочие записи?

Господь достал из подпространства старенький, но мощный "ундервуд", заправил в него бесконечный свиток пергамента, извлёк из складок одеяния замызганный клочок с заметками и не спеша развернул его. На клочке изгибались кривые строчки:

ПЛАН ТВОРЕНИЯ

1. Свет (день) и тьма (ночь)

2. Твердь (небо) и вода (вода?)

3. Другая вода (море) и суша (америка?). Зелень.

4. Светила. Смоделировать Кеплера и поручить.

5. Твари в чешуе и перьях.

6. Твари в коже. Что-нибудь верховное.

7. Выходной.

— Глава первая! — торжественно провозгласил Господь и ударил по клавишам. Бездна вздрогнула и пошла волнами.

Прошло время (созданное предварительно, из рабочих соображений).

— Ну-ка, ну-ка... — внезапно послышался ехидный голос. Господь недовольно скривился и повернул голову. Позади него во тьме висел Сатанаил, слегка шевелил аспидно-чёрными крыльями и бегал глазами по строчкам.

— Знаете ли вы вселенскую ночь? Нет, вы не знаете вселенской ночи! — с пафосом продекламировал Сатанаил. — Всмотритесь в неё... Та-ак... Божественная ночь! Очаровательная ночь!.. ...полные мрака, и кинули огромную тень от себя. Тихи и покойны эти... чего? а, ну да... Весь ландшафт спит. А вверху всё дышит, всё дивно, всё торжественно. А на душе и необъятно, и чудно, и толпы серебряных видений стройно возникают в её глубине. Божественная ночь! Очаровательная ночь! И вдруг все ожило... У-у-у-ух!!!

— И что? — с подозрением спросил Господь.

— Ничего так, — сдержанно заявил Сатанаил с каменным выражением лица. — Красиво.

— Красиво — и всё? — прищурился Господь.

— И всё, — пожал плечами Сатанаил, вытащил из подпространства большую кисть винограда и начал обрывать ягодки по одной.

Прошло минут десять. Господь не отрываясь смотрел на Сатанаила. Тот доел виноград, щелчком отправил голую веточку в бездну и встретился взглядом с Господом. Некоторое время они играли в гляделки; наконец Сатанаил занервничал и отвёл глаза.

— Ну чего?

— Красиво — и что? — повторил Господь. — Я же всё равно не отстану.

— Нет, правда красиво, — сдался Сатанаил, — только воды много.

— Ну ты, чернокрылый воробей, сам попробуй что-нибудь создать, а потом критикуй, — обиделся Господь, отворачиваясь и заслоняя текст спиной. — Воды ему много...

— Воробей — это, положим, покамест анахронизм, — меланхолично заметил Сатанаил. — Ты бы всё-таки прислушался, я плохого не посоветую. Сейчас ещё ладно, а вот в последних главах это будет просто опасно...

Господь его не слушал и изо всех сил лупил по клавишам, заглушая голос собеседника.

— Воды ему много... — сердито бормотал он под нос. — Пригрел змею на своей груди...

Сатанаил пожал плечами и улетел куда-то во тьму.

* * *

Ной боязливо высунул нос наружу. Сверху лило как из ведра, на сером небе не было видно ни одного просвета. Ной слегка поёжился и уже было собрался вернуться в каюту, как вдруг различил в шелесте водяных струй слабый голос:

— Человек — вот правда! Что такое человек?.. Это не ты, не я, не они... нет! — это ты, я, они... в одном! Понимаете? Это — огромно! В этом — все начала и концы... Всё — в человеке, всё для человека! Чело-век! Это — великолепно! Это звучит... гордо!

Голос становился всё тише и наконец умолк. Ной ещё раз прислушался, пожал плечами и захлопнул дверцу.

Ой как знакомо... Марк чуть не зааплодировал неведомому автору рассказа: он обладал прекрасным художественным вкусом и терпеть не мог, когда в книге было слишком много воды, добавленной просто ради объема. Неудивительно, что у них потоп случился, подумал юноша, положил кожаный свиток на край стола, чтобы не замочить остальные, тщательно вытер руки об одежду и осторожно взялся за папирусный рулон, усыпанный знаками незнакомого алфавита. К счастью, языковой амулет, который выдавали каждому студенту, зачисленному в Единый Университет, действовал исправно...