Библиотека забытых душ. Книга, которая помнит.

Глава 7. Ужин

Карета, присланная мэром, была куда удобнее той, в которой я прибыла в город, но от этого поездка не становилась менее комфортной. Деревянный короб, обитый изнутри потертым, но еще добротным бархатом, глухо стучал на выбоинах, отбрасывая меня то к одной стене, то к другой. Воздух внутри был спертым, пах лаком, конским потом и чем-то еще — терпким и горьковатым, исходящим от сумки алхимика-архивариуса. За плотно задернутыми занавесками таился весь внешний мир, и лишь мерный, гипнотический стук колес по булыжникам напоминал, что мы все еще движемся.

Молчание в карете было тяжелым и неловким. Архивариус Лоренц сидел напротив меня, выпрямившись в идеально неподвижную фигуру, словно конь на шахматной доске, его пергаментное лицо не выражало ровным счетом ничего, кроме холодного, безразличного ожидания. Его острый взгляд был устремлен куда-то в пространство над моим левым плечом, словно он изучал узор на обивке и находил его вопиюще несовершенным. Он не смотрел на сына, сидевшего рядом со мной, и, кажется, даже не дышал в его сторону, излучая ледяное высокомерие ко всему, что нарушало безупречный порядок его вселенной.

Сом, прижавшись в углу, казался еще более жалким, чем обычно. Он весь сжался в комок, стараясь занять как можно меньше места, уткнувшись взглядом в свои стоптанные башмаки. Его пальцы судорожно теребили край плаща, и по нервному подрагиванию его ноги я понимала, что каждое слово отца, даже не произнесенное вслух, больно ранит его. Мы ехали втроем, но каждый был заточен в своей собственной, отдельной камере из страха, отчуждения и тягостного предчувствия. И лишь за окном, сквозь щель в занавеске, медленно проплывали темные, безмолвные силуэты спящих полей, будто гигантские страницы какой-то неведомой книги, которую мне еще только предстояло прочесть.

Карета плавно подкатила к кованым воротам, которые тут же бесшумно распахнулись, пропуская нас на ухоженную территорию. Дом мэра, хоть и огромный, построенный из светлого песчаника, излучал не угрожающее величие, а скорее солидное благополучие. Высокие стрельчатые окна горели тёплым золотым светом, а по идеально подстриженному газону к карете уже спешил невозмутимый дворецкий в белых перчатках. Он с почтительной улыбкой распахнул дверцу экипажа, и в нос ударил тонкий аромат цветущего миндаля с ближайших клумб.

— Господин мэр ожидает вас, — его бархатный голос прозвучал тихо, но абсолютно чётко. — Позвольте проводить вас.

Архивариус еще раз посмотрел на меня. Он как будто хотел повторить то, что уже сказал в библиотеке, но не стал делать этого при сыне. Я поняла, я кивнула ему в ответ и почувствовала, что он немного успокоился.

Я ничего не знала о мэре кроме того, что его зовут Райнхарт, он из знатного рода и что его назначили в управление городом свыше. Вроде как, он неплохо справлялся, но оставался для всех полной загадкой.

Тяжелые двери беззвучно распахнулись перед нами, впуская нас внутрь дома. Я поежилась: воздух был прохладен и пах дорогим табаком и старым деревом. Зал в доме оказался просторным, впрочем, как и прихожая, которая была явно больше моего домика, а за большим дубовым столом, уже стояли всевозможные закуски и яства. В животе предательски громко заурчало. Сом посмотрел на меня и хмыкнул. Я ему ничего не сказала, в присутствии его отца сорится с ним я не собиралась, так что стерпела. Дворецкий пригласил нас за стол и даже задвинул за мной стул. Это было неожиданно приятно, особенно после путешествия на карете. Он наполнил мой бокал и помог наполнить мою тарелку едой. Я, не евшая уже давно, посмотрела на архивариуса, он кивнул мне и сам съел какой-то маленький кусочек, этого было достаточно, чтобы, не дожидаясь разрешения самого хозяина, накинуться на еду.

Стоило мне увлечься первым куском, как в зал зашел мэр. Он был одет в безупречно сидящий тёмно-серый камзол, под которым угадывалась собранная, энергичная фигура человека, следящего за собой. Это не был ни толстяк, ни аскет — это был человек точной, выверенной формы. Его улыбка, медленная и широкая, была исполнена такого неподдельного, почти отеческого радушия, что по спине пробежал холодок и я даже поперхнулась.

- Наконец-то вы здесь! – он подошел и протянул мне руку, я неуклюже выбралась из-за стола и, поклонившись, пожала её. – Я ждал вашего появления, более того, я его и запросил. У нас ушли бы годы, чтобы перебрать библиотеку и отправить её в столицу, а с вами, мы управимся гораздо быстрее.

- Спасибо! – я улыбнулась, - приятно слышать, что твой труд кому-то очень нужен.

Архивариус прокашлялся.

- Лоренц! Ну чего ты, ты же знаешь, как я к тебе отношусь, - мэр сел во главе стола, обыденно постелил салфетку на колени и поискал на столе чего бы съесть. - Мне очень нравится твоя работа и ты делаешь её великолепно. Но, позволь, кому хочется потратить всё жизнь на то, чтобы просидеть здесь?

С появлением мэра в комнате даже стало чуть уютнее. Он говорил ровно то, что было в головах у всех – никто не хотел сложить жизнь в этом богом забытом месте. Я удовлетворенно кивала головой, продолжая его слушать. Может, зря Лоренц меня настораживал, может Лоренц сам хочет остаться здесь на подольше.

Подали основные блюда - ужин был изысканным, но не вычурным. Мэр непринуждённо вёл беседу, переходя с лёгкости на глубокие темы. Он мог с одинаковым знанием дела обсудить последние философские трактаты из столицы, тонкости виноделия в южных провинциях и… магические свойства рун. Как ни странно, во всем этом я тоже неплохо разбиралась – за вина спасибо соседке по парте – так что эта беседа мне очень понравилась.

После ужина мы перебрались в каминный зал. Мэр жестом, исполненным непринуждённой элегантности, пригласил нас сесть в кожаные кресла перед камином, а дворецкий вручил нам заранее заготовленные бокалы. Глаза мэра, внимательные и проницательные, загорелись – возможно всполохи огня в камине сыграли в этом не последнюю роль - и он перешел в наступление.

- Итак, - он наклонился ко мне – говорят, у вас есть для меня подарок.