Библиотекарь для Кощея

3. Фоли ибн Ант

Солнечное утро. Я сижу в кафе напротив Ахундовки* рядом с мужчиной, подарившим мне кулон, и пью ароматный кофе.

– Рад, что мой подарок пришёлся вам по вкусу, – с улыбкой произносит мужчина.

– Спасибо, очень красивый, – отвечаю, улыбаясь и пытаясь вспомнить, как оказалась здесь и почему вообще надела этот кулон.

– Скажите, вам когда-нибудь хотелось провести эксперимент – оказаться в одной из историй, которые вы читали? Ведь наверняка вы ассоциировали себя с каким-то персонажем?

– Конечно! – восклицаю почти восторженно. – Я всегда, читая книгу, проживаю жизнь персонажа и думаю, как поступила бы в той или иной ситуации.

– А, если предположить, что каждая история, написанная авторами, – это отдельная реальность, и где-то там существует ваш аналог? Вам было бы интересно прожить ключевые эпизоды его жизни и разобраться одновременно и в его мотивах, и в своих? – странный мужчина задаёт ещё более странный вопрос.

– Это что-то из теории мультивселенной? – пытаюсь разобраться в сказанном.

– Почти, – с заминкой произносит мужчина с необычным именем. Вспоминаю, как записывала его в пропуске: Фоли ибн Ант. Псевдоним, скорее всего. Может, он писатель?

– Знаете, я думала об этом, когда писала дипломную работу по сказкам народов мира. Хотелось понять мотивы героев, потому что порой они ведут себя уж слишком неадекватно.

– А какая героиня вам была особенно интересна? – спрашивает мужчина, чуть наклоняясь ко мне.

– Даже не знаю… У одной и той же сказки ведь множество версий. Наверное, ближе всего мне была Марья Моревна.

– Решено! – мужчина хлопает в ладоши и радостно улыбается. – Я так и думал. Неудивительно, что именно её вы выбрали для подробного анализа в дипломной работе.

Странно… Я работаю в этой библиотеке уже лет шесть и никому не рассказывала о теме своего диплома. Не особо солидная тема: сказки. Но откуда он знает?.. И почему его лицо поплыло, а библиотека за окном распалась на пиксели?

* * *

– Марья, ты ведь не притворяешься? Ты и вправду не узнаёшь меня? – мужчина в зеркале приподнялся и наклонился вперед, напряжённо следя за тем, как я механически провожу полотенцем по волосам. Мои тёмно-русые, почти пепельные пряди, как всегда после мытья, завились в весёлые кудряшки-пружинки, немного потемнев от влаги.

– Ничего не делай, дождись меня, я скоро приеду за тобой! – его виноватый голос никак не вязался с гневно поджатыми губами. – Слышишь? Не вздумай колдовать – это может быть опасно! Даже артефакты не используй!

Я сменила полотенце и продолжила молча обмакивать волосы, находя странное удовлетворение и в однообразном действии, и в недоуменно-тревожном взгляде мужчины.

– Отойди от зеркала! – крик от двери заставил меня вздрогнуть. В следующее мгновение в мою сторону полетело что-то чёрное, и зеркало разлетелось вдребезги. Я едва успела пригнуться.
– Прости, душа моя! Кощей проклятый и через зерцало зачаровать может, – произнёс Иван, помогая мне отряхнуть острые осколки стекла и глиняного кувшина с полотенца, которым я неосознанно прикрылась.

– Промахнись ты на пару сантиметров – и своей «помощью» прикончил бы меня! – раздражённо бросила я, отталкивая его руки, вынимающие осколки, застрявшие в полотенце.

– Ты порезалась! – блондин, замерев, с ужасом уставился на мой окровавленный палец. – Надо пеплом засыпать!

Кровь выглядела вполне настоящей, порез ныл, а ожидающий указаний Иван так натурально раздражал, что впервые мелькнула мысль: может быть, вся эта ерунда вовсе не сон? Сон это или нет, но истекать кровью не хотелось, как и подхватить заражение.

– Принеси водку и чистую ткань! – рявкнула я, зажимая палец полотенцем.

Не знаю, можно ли на открытую рану лить водку, судя по адской боли, это было весьма глупое решение. И всё же спустя несколько минут моего кряхтения и суетливого блуждания дрожащих рук Ивана вокруг раны, кровь была остановлена, палец перевязан, а в голове окончательно укоренилась мысль: всё это – не сон. Во сне так сильно болеть не может!

"– А что, если наша объективная реальность вовсе не так реальна? – рассуждала Альфия, прочно подсевшая на квантовую философию и заразившая ею меня. – Если частица может вести себя как волна, а волна – как частица при наличии наблюдателя, то кем является сам наблюдатель для частицы или волны?

– По этой логике выходит, что в тот момент, когда я смотрю на тебя или даже думаю о тебе, ты существуешь, а во всё остальное время тебя нет? – я улыбалась, оглядывая почти пустой зал библиотеки и надеясь, что наша болтовня не мешает немногочисленным читателям. – Или же всё это время ты пребываешь в другой реальности?

– Очень может быть! А что, если на все вопросы, которыми мы здесь задаёмся, уже давно найдены ответы в иных мирах, и единственное, что нам нужно, – это проникнуть туда и получить опыт своего аналога? – подруга понизила голос, почти шёпотом, уловив недовольный взгляд полной читательницы с соседнего стола.

– А что, если все истории, что вы находите в этой библиотеке, – не просто слова на бумаге, а описания существующих реальностей? И не только книги, но и фильмы, фантазии, мысли рождают миллионы миров каждое мгновение, – вмешался в нашу беседу мужчина с аккуратной бородкой, которого я часто замечала за книгой или ноутбуком в малом зале. – Вы бы хотели оказаться в одной из таких реальностей, заменив своего аналога?

При этом он смотрел на меня пристально и серьёзно, словно предлагал поездку не в параллельный мир, а в соседний город. Альфия задумалась и молчала, обдумывая ответ, а я выпалила:

– Однозначно хотела бы!"

Странно, что именно тогда я думала о сказке – и именно о Марье Моревне. Почему же она так близка мне? Неужели квантовые реальности действительно существуют, и мотивы этой героини интересны мне потому, что она – это и есть я? Если предположить, что квантовый скачок все же случился и я переместилась в своего аналога в этой реальности, то что делать дальше? Жить по сюжету этой сказки или выстраивать собственный сюжет?