Библиотекарь государя

7 глава

Я заглянул за угол и увидел пятерых людей. Четырёх белых, и одного чёрного. Сразу стало ясно, наш клиент. То есть, Василий. Вряд ли это какой-то другой чернокожий. Поэтому без раздумий можно было за него впрягаться.

Белые мужики тиранили Василия. Трое с трудом, но удерживали его за руки, чтобы он не двигался. Четвёртый же стоял впереди, и под ним ногою на песке была нарисована большая, но очень неровная Буква «И» (4). Мужик топнул по ней ногой, и песок вспыхнул серым светом. Энергия начала распространяться по телу.

– Ну чё, Васёк… – Мужик, похожий на расхлябанного Киплинга без очков, подошёл к Василию. – Отгадаешь загадку, мы тебя отпустим. Нет – пеняй на себя.

Василий ничего не отвечал, а лишь скалил белые зубы.

– Как чёрная женщина борется с преступностью? – Спросил мужик и хищно ухмыльнулся.

Василий молчал. Думаю, что из принципа. Хотя ответ он, скорее всего, знал. Кому, как не чернокожему, знать все шутки про негров?

– Ну что? – Киплинг выхаживал из стороны в сторону. – Не знаешь ответа? Ну же, подумай. Это очень просто!

Василий оставался непоколебим. Он с напряжённым лицом смотрел куда-то в сторону и не произносил ни слова.

– Неужели так сложно? – Хмурился мужик. – Ты даже не стараешься. Хочешь вернуться домой в синяках? А что твоя мамочка на это скажет? Хе-хе-хе.

Я не вмешивался, и с интересом наблюдал за реакцией Василия. Пока что он показывал себя очень достойно. В отличие от остальных.

– Ну, хорошо. Раз ты молчишь – отвечу я. Не портить же веселье? Да, парни?

– Да-а-а. – Согласились остальные.

Мужик почти вплотную подошёл к Василию и придвинул к нему свою щетинистую рожу. Начал говорить, разбрызгивая слюни.

– Как чёрная женщина борется с преступностью? – Мерзотная улыбочка поползла по лицу. – Она делает аборт!

И только мужик раскрыл рот, чтобы начать смеяться, как Василий качнул свою бычью шею назад, и со всей силы вдарил лбом по и так кривому носу. После гадкого хруста следует бабский вскрик. Мужик хватается за лицо и отходит назад.

– Ах ты выблядок… – Сплёвывает кровью. – Теперь шутки точно кончились. Держите его крепче. – Он поднял кулаки над собой, и по ним заструились ветряные вихри. Если удар такими силами придётся по не защищённому лицу – будет худо.

Мужик заносит руку назад, готовясь к шквалу мощных атак. Но как только он собирается совершить удар – энергия с его рук пропадает.

– Э… Где? – Недоумевает он, и смотрит на свои руки. Оборачивается назад и щурится от слепящего света. Прикрывает глаза рукой. Все остальные, не имея сил сопротивляться солнечному напору, отпускают Василия и отворачиваются от лучей.

– Что происходит…?

– Ничего не видно…

– Откуда взялось солнце?!

Через мгновение свет рассеивается и всё вокруг снова погружается в неблагополучный мрак. Я стою на том месте, где недавно была нарисована Буква «И». Я без проблем растёр песок ногой, лишая тем самым сил недокиплинга.

– Ты кто такой? – Спрашивает мужик.

– Продолжи стихотворение… Белеет парус одинокий…

Мужик молчит, и с наклонённой вбок головой смотрит на меня, как на экзотического зверя.

– Что, не хочешь? Совсем поэзию не любишь? Для тебя это странно…

– Да ты оху…

– Ладно. – Перебиваю я мужика. – Как хочешь. – Киваю в сторону. Мужик и все остальные поворачивают головы и видят безупречную «Ё», что левитирует над землёй.

– Какого х…

Срываясь с места, светящейся подошвой я пинаю мужика в грудь. Он с огромной скоростью отлетает назад, впечатывается в своего друга, и вместе они врезаются в стену. Я соединяю руки, развожу их в стороны, и из воздуха вырастает солнечный лук с прижатой к тетиве стрелой. Я привожу его в боевое положение и направляю на одного из оставшихся в сознании ублюдков. Медленно перевожу на другого.

Они поднимают руки вверх и начинают молить о пощаде. Василий в это время без страха, а, скорее, с интересом, разглядывает меня.

Я отпускаю натянутую тетиву, и стрела вонзается в кирпичную стену в метре от испуганного дрыща.

– Кыш!

Два припугнутыша на всех скоростях убегают прочь.

– Я вас знаю? – Вдруг спрашивает Василий, подходя ближе.

– Я думал, сначала будут благодарности. – Улыбался я.

– Прошу прощения! – Василий складывает перед собой ладони, как в молитве, и делает небольшой поклон. – Благодарю вас. Вы очень меня выручили. Если бы не вы…

– Отвечая на твой вопрос – вряд ли. Но… это обязательно нужно исправлять. Ведь мы – родня.

– Родня…? – Недоверчиво произносит Василий.

– Да. Родня. Я всё тебе расскажу. Только… давай поговорим где-нибудь в другом месте?

– Можно у меня дома. Если вы не против.

– Не против. Только, давай на «ты», хорошо?

– Без проблем. А как вас… тебя…зовут?

– Андрей.

– Очень приятно, Василий. – Он протянул мне руку, и я её с удовольствием пожал.

– Взаимно.

Я заметил, что Василию успели повредить ногу, и теперь он слегка прихрамывал. Дабы не напрягать его походами на несколько километров, по дороге поймал такси. Через пять минут езды мы доехали до точки и высадились возле дома.

Нас встретила та же женщина, с которой я уже разговаривал. Это была мама Василия. Жена Альберта.

Больше внутри никого не оказалось. Василий с мамой жили вдвоём, и больше у них никого не было. Это грустно. Хотя и, у кого-то даже такой семьи нет.

Маму Василия звали Мариной.

Марина налила нам чаю, усадила на кухне, а сама скрылась у себя в комнате. Я отхлёбывал ароматный Пуэр и осматривался. Здесь царила просто идеальная чистота. Казалось, мама Василия убиралась не переставая.

Василий переодел рабочую форму и сидел передо мной в домашней рубашке. Я заметил, как на груди у него болтается крестик. Точно такой же есть и у Марины.

Сделав ещё глоток, я, наконец, начал разговор. И начал с самого главного.

– Я теперь глава рода Воронцовых.

Василий молчал несколько минут, глядя на отражение в кружке.