Библиотопия

Неделю назад

Неделю назад

  Старый будильник трезвонил и невыносимо колючий звук колотил в барабанные перепонки. Рука Эрика привычным движением словно кошку обласкал шумливую железяку. Но заткнуть его не получилось.

- Да что это такое? - проворчал он сонным голосом, схватил будильник и закинул под подушку. Он забыл, как неделю назад своими же руками отвинтил кнопку отключения звонка.

  Эрик попытался вернуться в прерванный сон - в объятья неземной красавицы Альбины. Но пути обратно нет, он уже открыл глаза и реальность заполнила его мысли. Он чертыхнулся, вынул обратно из заточения успокоившийся будильник и поставил на тумбу возле кровати. Лег на спину и потянулся.

«Я что опаздываю в школу»? – подумал он. – «Вроде нет. Сейчас же лето. Мое последнее лето, как школьника», - он с грустью уставился в потолок, потом вздохнул и улыбнулся. - Кто такая Альбина? Ах, да! - воскликнул он и захохотал. - Это же ведьма из Моригевских рассказов. Мне снятся книжные персонажи. Ну а если подумать кому как не продавцу книг сниться персонажи книг». Вот черт! – воскликнул он вслух. - Я же опаздываю на работу.

  Он вскочил и захромал к своей одежде на стуле.

- Дед меня убьет, - он взял штаны и сел. 

  Сколько Эрик себя помнил он был хромым. Проблема заключалось не в длине ног а в бедренном суставе. Поэтому даже ортопедическая обувь не избавляла от хромоты. «Криворукие акушеры постарались», - говорила мать.

  Он быстро натянул штаны, сидя получалось хорошо. Ботинки с не развязанными шнурками стояли под кроватью. Он снова чертыхнулся.

«Еще их развязывать и снова завязать время потеряю. Почему, когда вечером ложишься в постель все мелкие дела хочется отложить на утро». Он вспомнил как иногда делал уроки за пять минут до выхода в школу. «Когда я наконец поумнею». Покончив со шнурками, Эрик накинул рубашку на себя и встал.

  Он выглянул в окно. Солнце, успевшее расстаться с неровной линией горного горизонта, укоризненно светил в глаза.

«Дождь прекратился. Уже неплохое начало дня», - подумал Эрик.

  Выйдя из спальни, он услышал, как внизу доносится треск и запах жарящегося мясо.

- Опять за свое. Ну ты и упрямец, дед, - сказал он улыбаясь и мотая головой.

  Пройдя в ванную, он умылся и почистил зубы. Провел ладонью по щеке, всматриваясь внимательно в зеркало. - «Брить не брить. Две недели прошло с последнего раза, а еще не отросли». – Вдруг он заметил, что горбится. Тут же выпрямил спину и расправил плечи. - «К хромоте еще и горба не хватало. Так и до Квазимодо не далеко».

Лет семнадцати, худой и среднего роста, Эрик с рождения хромал на правую ногу. Темно-рыжие спутанные волосы его ниспадали на лоб, а светлая, вернее бледная до прозрачности кожа выдавала в нем любителя посидеть в темном уголке с книгой в руках подальше от солнца.

- Потом побреюсь, - махнул Эрик рукой и направился в сторону невыносимо вкусного аромата. 

- Дед, - укоризненно сказал он, перешагнув порог кухни. – Доктор Баррети предупредила ведь, никакого жаренного.

- Я сам себе хозяин, - сказал дед спокойно. – Доброе утро Эрик.

- Доброе утро дед.

  Эрик посмотрел на еще не развернутую газету деда на столе. Нью-Йорк-таймс, ВТОРНИК 18 июля 1937 год». Эрик не стал брать газету, все что он хотел он получил, новости ему были ни к чему.

- Достань тарелки, если тоже хочешь, - сказал дед, переворачивая куски мяса на трескучей сковородке.

- Кто ж откажется, - Эрик поставил на стол два прибора, что означало - все домашние в сборе, налил два стакана воды. Чай в этой семье не уважали, кофе деду запретил врач, а Эрик тоже не пил его из чувства солидарности. Парень уселся за стол, и поставил перед собой стаканы в ожидании вкуснятины.

  Дед положил большой кусок в тарелку внуку, а второй чуть поменьше прямо в сковородке себе.

- Лекарства хотя бы при тебе? – спросил Эрик, разрезая мясо на мелкие кусочки.

  Дед постучал три раза на выпирающий грудной карман.

- Все здесь, - он тоже уселся за стол. 

- А не пропускаешь приемы? – продолжал выпытывать Эрик, не поднимая головы и работая ножом.

- Насколько я помню нет, - голос старика стал тверже, расспросы внука раздражали его.

  Эрик делал вид что не замечает этого

- Дай посчитаю таблетки, тогда узнаем, - сказал внук что окончательно вывело из равновесия деда. Старик с сердитым взглядом, положил только что подобранную вилку с ножом и хотел сказать внуку пару добрых слов.

  Эрик поднял взгляд и обезоруживающе улыбнулся.

- Сердишься? Значит не соблюдаешь режим. Ну же дед, это не шутки. Ты о себе не думаешь, хотя бы обо мне подумай. Неужели хочешь оставить меня сиротой.

  Последний довод Эрик придумал только вчера и еще не применял против деда.

Но у деда был ответ, который парень меньше всего ожидал услышать, иначе не стал бы затевать этот спор.

- Ты не останешься сиротой после моей смерти, - дед вновь подобрал столовые приборы. – Слава богу у тебя есть мать. 

  Теперь пришло время сердиться Эрику.

- Нет у меня никакой матери, - сказал он, стискивая нож и вилку в руке.

- Ты можешь спорить, злиться сколько душе угодно, но у тебя есть мать и это факт от которого ты не избавишься.

  Эрик перестал есть. Дед, сместив прицел спора с себя на внука с аппетитом приступил к еде.

  Эрик сидел молча с минуту, потом сказал:

- Я молчу про таблетки, а ты молчишь… - он запнулся, говорить «Мою мать», ему очень не хотелось, помог дед.