Библия ветров

3. Правдивая история об ангелах, сигаретах и друзьях

нгелам курить не положено, ведь так? Но она курила. Курила, распустив длинные рыжие волосы, как павлины свой хвост и ткнувшись старенькими кедами мне в ноги, пока я сидела на скамейке и пыталась осознать, что нахожусь рядом с самым настоящим ангелом, который, к тому же, дымит как паровоз.
Она подсела так запросто, словно мы были старыми подругами, и тени от невидимых крыльев вычернили асфальт позади нее, не оставив ни малейших сомнений в том, кто передо мной.
— Ну, привет, товарищ, — сказала она, чиркнув спичками.
— А разве вам можно курить? — спросила я первое, что пришло на ум.
Она выпустила дым, сложив губы трубочкой, и беззастенчиво улыбнулась.
— А где написано, что нет?
Я захлопнула книгу и кое-как затолкала ее в сумку, втайне надеясь, что ангел исчезнет, но она продолжала сидеть, ткнувшись кедами мне в ноги.
— Ты мой ангел-хранитель? — спросила я.
— Почти. Я на кого-то похожа?
Я прищурилась. Зрение у меня было неважным, ну а память на лица и того хуже. Кажется, волосы у неё были крашеными, на свету корни отливали золотым. И зачем, спрашивается, ангелам красить волосы, носить дешевые пластиковые кольца и застиранную футболку с изображением рок группы, разве у них нет дресс-кода? Если она и прочла мои мысли, то не подала виду.
— Ты похожа на девушку, с которой я дружила в детстве. — сказала я. — Так, погоди, ты ее ангел?
Она засмеялась, да нет — захохотала, глядя прямо мне в лицо.
— Можно и так сказать. — сказала она сквозь смех. — Все, пойдём, ты мне нужна.
— Никуда я не пойду. У меня работа. И вообще ты какой-то глюк как в дурацких фильмах, и прохожие наверняка думают, что я сумасшедшая, которая разговаривает сама с собой.
— Сейчас и проверим. — сказала она. — Хей, молодой человек, у вас потрясная куртка, не дадите номерок?
Парень, проходивший мимо, вздрогнул, посмотрел на ангела, пробормотал что-то невразумительное и быстро ретировался с глаз долой. Ангел захохотала и вновь повернулась ко мне.
— Думаешь, ангелы каждый день смертным являются? — спросила она.
— Я ничего не думаю, — ответила я.
— Оно и видно.
Я быстро поднялась со скамейки, надеясь, что она не увяжется за мной.
— Мне пора, простите.
— Самоубийство Сони достаточно веская причина? — крикнула она мне в догонку.
Неимоверным усилием воли я заставила себя не перейти на бег.
Репетиторство не задалось с самого начала. То мать ребёнка перенесла занятие на час, и мне пришлось ждать у дома на скамейке, то ручка сломалась у меня в руках, испачкав все чернилами. Светомир вертелся на месте, словно хотел сбросить имя, которое родители пожаловали ему при рождении, да и я, признаться, была не лучше его. Вела урок я на автомате, то и дело возвращаясь мыслями к Соне. Мы были подругами в детстве, а потом я переехала, а она осталась жить в старом доме, где гопников на скамейках больше, чем на крышах голубей.
Над столом была полка с книгами, и среди них мелькнула знакомая зелень «Хроник Нарнии». У меня дома была такая же, только более потрепанная и пестревшая карандашными иллюстрациями, которые мы рисовали с Соней, спрятавшись в шкафу, пропахшем нафталином. Кажется, нас вдохновил на это эпизод из «Покорителя зари».
Вспомнились мне и игрушки из готового завтрака, которыми мы играли вдвоем. Если положить льва в морозилку, а потом на него подуть, то он менял цвет. Я была Сьюзен, а она Люси, да, кажется, так, хотя многое я уже начала забывать — все-таки много лет уже прошло с тех пор. Кое-как проведя урок, я вышла из квартиры и начала медленно спускаться по ступенькам, попутно вытащив из кармана телефон. Вконтакте мы все еще были в друзьях, и я без труда нашла ее страницу в списке. В онлайне ее не было с прошлой недели. Если бы не ангел, то я бы не увидела в этом ничего необычного — наверняка у Сони тоже есть фейковая страница. Сидит, наверное, 24/7 в каких-нибудь ролевках под именем Люси Певенси. Она явно не из тех, кто повзрослеет, стукни ей хоть сто лет. Я подумала, что надо бы ей написать. Уже одна эта мысль была для меня подвигом, учитывая весь груз социальной неловкости, которую я таскала с собой из года в год. И вот чего ей нормально не живется? Я и сама не заметила, как ощутила злость. А какого, собственно говоря, ангела? Вот со мной произошло действительно что-то волшебное, а я мало того, что не рада, так еще и должна писать что-то и унижаться. Нет уж, увольте.
Я бы хотела думать, что это был какой-то глюк или я заснула на скамейке и вот-вот проснусь, а у меня кто-то уже стащил телефон. Но нет, я прекрасно помнила, какой реальной она была, могла сосчитать каждый волосок на светлых бровях, а в носу до сих пор свербело от запаха дешевых сигарет. Как бы там ни было, пора было возвращаться домой.

Очередной скандал с матерью выжал последние соки. Я забралась под одеяло и включила телефон. Нужно было написать Соне хотя бы банальное «привет». Но я написала гораздо больше, чем могла от себя ожидать. Меня хватило на целое:
— Привет, Лу, давно не виделись, не хочешь как-нибудь погулять?
Успокоенная тем, что сделала хоть что-то, я попыталась заснуть. Но сон все не шел. Я жалела, что убежала от нее, как потерпевшие убегают с места аварии. Мать тоже была права: я тут не на курорте и могла бы прибраться, пока она работала. Ну и что, что я ненавижу уборку, многие ненавидят, но ведь живут как-то. Как все.
Возможно, поэтому я ненавидела Соню — у нее всегда все было не как у всех. Она словно родилась с какими-то чит-кодами реальности и всегда знала самые необычные места, безошибочно выбирала самое вкусное мороженое, а в обычном масс-маркете одевалась так, словно одежду туда поставляли прямиком из другого мира. Когда у нас не было денег на конфеты, она придумывала выуживать мелочь из фонтана на площади, и так вдобавок к любимым шипучкам и барбарискам мы получали еще одно захватывающее приключение.
Утром первым делом я проверила телефон. Никаких новых сообщений. Признаюсь, это меня даже разочаровало. Я зевнула и переставила будильник еще на пять минут.
— Она не ответит, — раздался насмешливый голос над моей головой.
Я оторвала голову от подушки и сощурилась. Ангел сидела на стуле и лениво листала томик «Хроник Нарнии». В собранных в пучок волосах притаилось несколько солнечных зайчиков, словно она вплела в волосы маленькие зеркала, от бликов которых начинали слезиться глаза.
— Ты чего здесь забыла? — сонно спросила я.
— А ты знаешь, что прообразом Аслана был Иисус? — ответила она вопросом на вопрос.
Я покосилась на иконы, которые мама так и не разрешила мне снять. Аслан для меня всегда был более реальным что-ли… Нет, не так — в него хотелось верить, даже заранее зная, что его нет. Верить, ничего не прося взамен, из одной лишь любви к нему. Поднявшись с кровати, я отобрала у нее книгу и осторожно поставила ее обратно на полку. Интересно, как бы мать отреагировала, если бы узнала, что ангелы выглядят так?
— Ты в курсе, что ты ужасный друг? — спросила она.
Я села, натянув футболку почти до самых колен.
— И без тебя как-нибудь разберусь. И вообще с чего ты взяла?
— С того, что я тебе сказала о том, что твоя подруга может покончить с собой, а ты сидишь как ни в чем не бывало.
Я отвела глаза и принялась рассматривать свои ноги.
— Я написала ей сообщение, и вообще что я могу, да мы и не друзья давно, — ответила я.
— Дружба понятие вне времени: она или была или ее не было вовсе.
Ангел подошла и села на колени передо мной и, отряхнув с ладоней прилипшие соринки, заглянула прямо мне в глаза. Глаза у неё было страшные: в них отражался свет, которого просто не могло быть в комнате даже несмотря на солнечный день. Такой свет мог быть разве что в Нарнии или в глазах тех, кто в ней побывал.
— Чего ты от меня хочешь?
Она поднялась с колен и подала мне руку.
— Надевай куртку, пошли.