Биение истинного сердца

Глава 32. О бумажках, суде и долгожданном отдыхе

Большая земля. Лето. Квартира Арсения и Есении. Утро.

— Почему ты вообще должен туда идти? — Есения хмуро смотрит на Арсения, который застёгивает джинсы.

За окном шумит листва и дети, светлые занавески волнует лёгкий тёплый ветерок, утреннее солнышко мягко бликует на поверхностях, пахнет клубникой и тихим счастьем. А Есения всё равно умудряется ворчать, забравшись на стол с ногами, хотя настроение шкодить. Такое давно забытое, кажущееся неправильным и каким-то лишним, но Арсений рядом спокоен, бесконечно доволен, сосредоточен на пуговицах и молниях, и Есения всё же позволяет себе тихонько сдвигать стопку бумаг с магическими печатями на край стола. Такую важную стопку, нужную и с не очень приятным привкусом бюрократии, которая последние полгода отбирала почти всё свободное время.

— Еся… — Арсений деланно хмурится и лёгким движением руки отодвигает бумаги подальше от края, одновременно перенося под руку Есении коробочку с бумажными салфетками. — Кодекс един.

— И я об этом прекрасно знаю. — Есения закатывает глаза, продолжая за Арсения, и скидывает коробочку на пол, тоскливо смотря ей вслед. — А ещё я знаю, что все правила и законы переработаны тобой. И тебе не кажется странным, что созданное тобой собирается судить тебя же?

Арсений с тёплой улыбкой на губах подходит к столу и мягко разворачивает Есению к себе, свешивая её ноги и устраиваясь между ними. Он не озвучивает ответы, которые и так известны. Есения уже поняла, что без суда за абсолютно идиотское стечение обстоятельств не обойтись. Весьма условного, разумеется, ибо даже Тёмные признались, что ведьмаки и так бы не выжили, но бюрократия…

Единственное, что Есения так и не смогла понять и принять за это время — бумажки. Тонны бумажек, фиксирующих чуть ли не каждый вдох. Она искренне недоумевала, зачем оно надо, если все и так прекрасно договариваются между собой, а в случае чего всегда можно аккуратно посмотреть кусок памяти со спорными моментами. Есения научила магов делать это без боли, а Арсений подкрутил у Судей излишнюю кровожадность из-за абсолютно отсутствующей эмпатии. Казалось бы, откажитесь вы наконец от этих вечных бумажных фиксаций и подтверждений! В случае спорных ситуаций даже к страшным-ужасным Судьям идти не придётся — есть новая организация, которая поможет вообще во всём. Но нет же! Бумажку на это, бумажку на то, суд для галочки, ибо закон есть закон даже для того, кто этот мир может уничтожить…

— Когда-нибудь и от этого откажутся, Есь. — Арсений с улыбкой на губах поправляет Есении чёлку и обнимает её. — Магам и так сейчас сложно. Весь уклад им перевернули.

Есения тихонько хмыкает, обнимая Арсения в ответ. В глобальном смысле они не сделали ничего особенного. После максимально реалистичной демонстрации силы и её последствий, Пётр Алексеевич быстро организовал им переговорный шатёр прямо посреди поля. Князев от чего-то старался особо не отсвечивать, помалкивать и в целом сторонился, но от переговоров не отказался, нагнав на всякий случай Тёмной охраны, которую Есения с радостью сидела и кошмарила, пока Арсений с сильнейшими решал, что со всем этим делать, и доказывал, что они точно так же заинтересованы в мире и процветании, а не во всеобщем уничтожении. Ещё раз показывал истинные намерения, честно раскаивался в совершённом, но с чётким подтекстом, что если кто-то удумает дёрнуться, то рука его не дрогнет. Последнее очень порадовало Князева. Минут на пять. А потом Есении надоела его коварная ухмылка, за которой скрывалось желание подтянуть Арсения на свою сторону, и она тихонько обошла Влада сзади, запрыгнула на спину, удерживаясь когтями за плечи, и нарочито громко облизнулась возле уха, заставив Князева резко передумать и замереть, ибо чувствовал, что одно неловкое движение и когти, упирающиеся в кожу, проткнут его как шампур мясо.

Судьи, упорно изображающие из себя мебель на поле боя, в стороне не остались. Включились в переговоры, словно вся эта ситуация напрямую касалась их. Примыкать к какой-либо из сторон они запретили сразу. К огромному разочарованию сильнейших. А ещё они запретили слоняться без регистрации и творить, что вздумается, без разрешения и отчётов. К огромному разочарованию Есении, которая привыкла к свободе и независимости. Зато это обрадовало сильнейших и немного расслабило, выводя переговоры на новый уровень.

Два дня они все вместе разбирались, изучали, обсуждали, спорили и договаривались. Сомневались, смотрели линии вероятностей, учились, пытались сбалансировать законы… К вечеру второго дня было принято решение создать ещё одну организацию и отдать её под контроль Арсению с Есенией. Судьи были за. Решались одновременно проблемы и с их мощью, которую просто так никуда нельзя было приткнуть, не нарушив баланс, и с контролем над их деятельностью. К тому же, появлялись новые рабочие места, новый учебный центр, новый контролирующий орган…

— Идём? — Арсений отстраняется, задерживая руки на плечах Есении, и заглядывает ей в глаза.

— Идём. — Есения кивает, а затем с нехорошим смешком фыркает. — Хоть посмотрю, как они будут судить главного Хранителя Мира.

Арсений улыбается, качая головой, и уходит в прихожую обуваться. В свою квартиру он возвращаться не захотел, во временное жилище около Петра Алексеевича — тем более, и совместными муками решили брать новую. Побольше, чем была, ибо оба сошлись на том, что каждому нужен свой отдельный угол, и поближе к своему новому офису Хранителей Мира, который расположился недалеко от Судей. В тихом зелёном районе и не особо далеко от леса, в котором Есения любила гулять, пока Арсений занимался очередными бумагами или обучениями.

Большинство магов, к огромному удивлению, оказались вовсе не против попробовать себя в чём-то новом и общем. С персоналом проблем не возникло, а вот с обучением… Промаявшись пару месяцев вместе с Кощеем, Арсений решил, что жить всё-таки тоже хочется, призвал существ с Буяна и отправил их обучать всех желающих погрузиться в древнюю стихийную магию. А сам засел с Петром Алексеевичем и Князевым, попросив Есению поработать с сильнейшими фамильярами. Сначала она воспринимала это всё достаточно скептически, ибо обучать сложным вещам тех, кто погряз в упрощении, да ещё и тех, кто может впоследствии использовать это против тебя же… А потом втянулась. Да так, что начала брать детей-фамильяров к себе на обучение. И молодых магов, у которых способности проснулись в детском возрасте. Благодаря умению вводить в транс своими рассказами, у Есении на занятиях всегда было тихо, а уроки усваивались на сто процентов. Зато отрывалась она с ними на практических занятиях. Арсений честно сторонился просторного тренировочного зала, когда Есения загоняла туда детей. На войнах звуки намного спокойнее, чем на тренировках. А вот Горыныч не сторонился этой вакханалии и часто забегал под восторженные детские возгласы. На Большую землю он залетал стабильно раз в неделю. А всё из-за того, что Ёкки отказался во всём этом участвовать в ближайшие пару лет и плотно занимался развитием Буяна. Приучал местных к прогрессу, гонял Горыныча за всем подряд на Большую землю, учил местных, контролировал…