Биография наших дней. Книга первая

Учиться жить заново

Глава девятая: 
«Учиться жить заново» 

Я вошла в огромный аэропорт совершенно другой страны намного отличающейся от России. Это был Нью-Йорк, крупнейший город в США. Я ни разу здесь не была, но всегда мечтала побывать хоть разок в этом замечательном городе. Только не предполагала, что окажусь здесь совершенно не для туристической цели. Мне предстояло здесь жить три месяца вдали от родины и друзей, проходя лечение в неврологическом диспансере. Николай находился здесь, как рыба в воде, нежели я. Другая страна, другие нравы, английский язык. Мне стало даже страшно, но Коля меня успокоил. 
«Полина, не переживай. Пролечишься три месяца, а потом я за тобой прилечу вновь, диспансер у Остина самый лучший, да и друг у меня очень хороший и добрый парень. Приедешь в Россию, как новенькая!» 
«Надеюсь» вяло ответила я, и села за Колей в такси. 
Нью-Йорк я видела лишь в кино и на картинках и ни как не могла себе представить, что я в нем, здесь. Казалось, я попала в один из тех американских фильмов, которые пересмотрела кучу. Здесь все было по-другому. Мне даже люди казались другими, не такими как в России. И лица у них были другие и поведение. Все здесь было чужое и непривычное, что я даже захотела обратно улететь с Колей назад, когда представила, что буду одна здесь... 
Коля взял мой чемодан, а я вышла из такси, прижав к груди сумочку с документами. Странно, здесь почти нет снега и тепло. Не то, что у нас минус тридцать. Я посмотрела на здание, где мне предстояло жить три месяца. На нем были английские буквы, название, само оно было большим и серым. Скучное серое здание, похожее на тюрьму. Как я веселая, красивая, жизнерадостная девушка могла оказаться здесь? Мне здесь не место... Я была словно луч солнца в темной сырой пещере... 
«Полина, идем!» позвал меня Коля, и я поплелась за ним. Хотя на счет красивой я преувеличила. Теперь, я сильно изменилась. Мое лицо вытянулось, видны были скулы, я сильно похудела. Облезшие от краски волосы я убрала в пучок, а под не накрашенными глазами залегли фиолетовые круги. Той сногсшибательной красавицы Полины Ковалевой, кумира многих парней больше не было... 
Мы с Николаем оказались в приемном отделении. Нас просили подождать, пока доктор Хоггартон не освободится. Я сидела на кушетке и от безделья стирала лак с ногтей. Коля заметил мое волнение. 
«Не волнуйся, Остин хороший врач, он поставит тебя на ноги. Он кроме того отличный психолог, тебе будет с кем поговорить по душам»  
«Я плохо знаю английский» ответила я. 
«Он русский знает лучше, чем я, наверное. Эй, все будет хорошо»  
Я фальшиво улыбнулась и отвернулась от него. Дверь в этот момент открылась, и в кабинет вошел высокий подкаченный мужчина лет двадцати восьми... Волосы его слегка были длиннее, чем у Николая и темно-каштанового цвета. Он был одет в белый халат, а его карие глаза первым делом заметили не друга, а тихую девушку, сидящей на кушетке. 
«Это и есть наша больная, Полина Ковалева, да?» спросил он чисто на русском  у Николая и подошел к другу. Они обнялись. 
«Полина, это твой врач и мой лучший друг Остин Хоггартон» представил мне Николай своего друга. Я встала и подала ему руку. 
«Полина» поздоровалась я. Я отметила для себя, что впервые после нашего разрыва с Сашей мне показался симпатичным парень. Коля подал Остину все мои документы и заключение врача психотерапевта. 
«Не так уж и страшно, вылечить сможем!» подбодрил Остин меня и улыбнулся своей белоснежной улыбкой, как в кино.  
«Реактивный психоз, невротическое расстройство» Это сущие пустяки, у нас вылечиваются и не с такими диагнозами. Коль, мы можем с тобой поговорить и обсудить все в моем кабинете? А вас, Полина, проводит в свою палату медсестра. Я подойду попозже» 
Остин и Николай удалились, оставив меня одну, но через минуту ко мне подошла молоденькая медсестра и попросила вежливо пройти за ней. Все вокруг было чужим и незнакомым мне. Каждая даже пылинка на стенах или полу казалась мне совершенно иной, чем в России на своей родине. Не успев дойти до своей палаты, я уже начала буквально тосковать по дому. Медсестра завела меня в отдельную палату. Я представляла её у себя в голове иначе. Не так уж было все плохо, разве только меня пугали решетки на окнах...  
«Располагайтесь, доктор вскоре подойдет!» вежливо сказала медсестра мне на английском. Я мало что поняла из её слов и кивнула ей в знак согласия. 
Я поглядела в закрытое решетками окно и на душе моей заскребли кошки. Эта комната стала тяготить меня. Света мало, белые стены, не смотря на довольно обставленную для больниц роскошь. Я села на кровать и склонила голову. По моей щеке прокатилась слеза. Зачем я сюда приехала? Чтобы забыть? Вряд ли у меня получиться, ведь каждый день я ни на минуту не могла забыть теплого взгляда мамы... И мой ребенок, жизнь которого я не смогла сохранить... Я так хотела, чтобы он появился на свет. С такими же ярко-синими глазами, как у его отца... Я так надеялась, что частичка Саши останется со мной навсегда, как напоминание о былых счастливых днях вместе с ним. Но теперь этого никогда не будет.  
Мне очень хотелось исправить свою жизнь в лучшую сторону. Вновь начать улыбаться и радоваться мелочам жизни, но как ни старалась, не могла выдавить из себя улыбку. Мне нужна была чья-то поддержка. Чье-то сильное крепкое плечо. Но пока на данный момент я была вновь одна в своей теперь «новой комнате»... 
Я не стала распаковывать чемодан с вещами. Оля и Марина напихали туда зачем-то кучу красивых нарядов, косметики и прочих украшений для женщины. К чему мне все это? Перед психами красоваться? Потом немного расставила свои вещи по местам, включила ноутбук на зарядку и села смотреть фильмы, до тех пор, пока не придет Николай или доктор. 
Их не было около часа, так что я начала зевать и стала подумывать о том, чтобы вздремнуть, но тут в палату вошел доктор Остин и Коля. 
«Ты уже обжилась здесь?» спросил в шутку Николай и сел рядом со мной на кровать. 
«Вроде того» тихо ответила я и отодвинула ноутбук. Я вспомнила, что ни телефоном, ни ноутбуком пользоваться здесь нельзя было, но Николай обещал все уладить по дружбе. Это было единственным развлечением на тот момент. Без этого я бы сошла с ума от скуки. 
«Мне пора, Полина. Выздоравливай скорее, мы тебя ждем, не забывай через три месяца я приеду за тобой» 
Николай меня обнял. Я вжалась в него крепко, крепко и не хотела отпускать. Мозг мой кричал, чтобы меня забрали отсюда. 
«Привет Марине» коротко ответила я и отвернулась от него, скрывая слезы. 
Николай подошел к другу и шепнул ему на ухо слова, но я услышала это. 
«Постарайся вернуть нам прежнюю Полину, она нам всем дорога» после этого Николай ушел, а я осталась наедине со своим доктором. 
Остин улыбнулся мне голливудской улыбкой и сел рядом на стул, изучая мою историю болезни. Он стал задавать мне странные вопросы, при этом всегда вглядывался в мое лицо пристально, изучая каждый момент моей мимики и выражения эмоций. Я почувствовала себя глупой от этих вопросов и в конце, прервала свой допрос с пристрастием и решила просто рассказать всю мою жизнь, окрашивая особенно последние печальные моменты болезненными черными красками. 
Он слушал меня, внимательно, не перебивая. Вслушивался в каждое мое слово, понимал меня, сопереживал. Окончив свой печальный рассказ, он обрисовал мою ситуацию так, что у меня будто открылись глаза после череды несчастий. Обычные слова, от обычного человека, но мне они так затронули душу, что до сих пор сердце сжимается при воспоминании о них. Я бы так не смогла никогда, наверное, и даже дословно не могу описать тех сказанных слов. Остин был действительно умелым психологом. 
Мы с ним разговаривали три часа. Да, да три. Он не торопился к своим остальным больным, казалось, ему интересно было слушать только мою жизнь. В конце, он сказал, что я здесь не узница. Мне было разрешено намного больше, чем остальным и диагноз мой, установленный врачами пока не подтверждается, но нужны были исследования, а потом и лечение. 
Когда Остин ушел, мне показалось, будто с моей души свалился огромный камень. Мой мозг был выжат досуха. Вот, что мне было необходимо: хорошая поддержка и просто выговориться тому, кто сможет меня успокоить и выслушать. Остин мне даже приглянулся. В его милых и добрых чертах лица было что-то такое, что меня зацепило, но я быстро отмахнулась от всяких бредовых идей. Нужно было идти на обследования. 
Под вечер на меня вновь напала тоска. Доктор Остин больше не заходил, и вновь я стала вспоминать неприятные воспоминания, которые грызли беспощадно мое сердце. Остин будто услышал зов моего плачущего сердца и пришел ко мне вечером, чтобы поговорить. За последнее время я еще никогда так не радовалась, как тогда. Мы снова проговорили больше часа и снова его слова пропитали мою душу как успокаивающий бальзам. Потом доктор ушел опять, теперь уже до утра. Я легла спать рано, еще в десять, стараясь ни о чем не думать, и вдруг, как в детстве вспомнила одну веселую поговорку: на новом месте приснись жених невесте. Глупая фраза, но мне почему-то приснился Остин...  
На другой день, когда я испытала на себе раннее пробуждение и овсянку на завтрак, я заметила, что у меня появилось легкое настроение. Не такое как раньше, но все же. В мое окно светило солнце и мило мне улыбалось, осветив мрачную палату. И тут я посмотрела на себя в зеркало и впервые заметила, как я ужасно выгляжу и как ужасно это помещение... В голову мою пришла мысль. Первым делом я принялась за мою «новую комнату». Стараясь не думать о прошлом, а только о сегодняшнем дне, я украсила палату как могла. Теперь же она сходила за комнату в квартире. Затем занялась своей внешностью. Да уж, прежняя я бы ни за что не стала себя так запускать. Более и менее я привела себя в достойный вид, но вот лицо было не изменить и глаза больше не источали искры счастья... 
Остин изумился моей перемене и переменой моего настроения. Он похвалил меня и сказал, что если добавить еще и препараты для лечения, то вскоре я окажусь дома. Сначала я была этому рада, но потом задумалась о том, что мне будет полезнее провести эти три месяца здесь, чтобы зажили душевные раны. 
Мне прописали несколько лекарств и уколы. О, уколы были болезненны, и моя попа покрылась синяками, так что я не могла садиться на стул. Зато все это шло мне на пользу. Больше, конечно, на пользу мне шло общение с приятным, прежде всего человеком Остином. Он буквально возвращал меня к жизни каждый день, болтая со мной часами напролет. 
И так прошло недели три, когда мы с Остином подружились больше чем врач и пациент. Мы стали близкими друзьями, а мне он начинал нравиться и как парень. Как девушка я стала тоже замечать, что нравлюсь молодому врачу, но мы лишь общались как друзья. 
Однажды теплым зимним вечерком Остин вошел ко мне в палату и неожиданно спросил: 
«Хочешь немного прогуляться со мной?» 
На улицу я не выходила долгое время и, конечно, я была очень рада его предложению. Но сделать это надо было, чтобы никто меня не обнаружил. Я быстренько надела самые лучшие наряды и привела себя в достойный вид. Остин был поражен моим изменением и красотой и мы мигом выскочили на улицу.  
После долгого пребывания в душной комнате свобода повлияла на меня, и я стала радоваться снегу, как ребенок. 
«О Боже! Как же красиво здесь, мне так не хватало свежего воздуха!» воскликнула я и закрыла глаза от блаженства. Снежок падал мне на лицо и волосы, а я кружилась по улице и впервые стала звонко смеяться... Это был один из самых приятных моментов в моей жизни. Легкие мои жадно глотали морозный воздух, а капли растаявших снежинок, скатывались по моему лицу. 
«Надень шапку, а то замерзнешь» заботливо сказал Остин и, подойдя ко мне, натянул белую теплую шапку мне на голову. Я посмотрела в его карие глаза и почувствовала от них небывалое тепло и нежность. 
«Спасибо, Остин» воскликнула я и обняла его. 
«Это еще не все, ты, верно, соскучилась по родной пище?» 
«Еще бы!» 
Остин поймал такси, и мы поехали по ночному городу. Я прижалась к стеклу и осматривала каждый уголок. Все для меня в тот момент казалось сказочным и необыкновенным, повсюду горели вывески, гирлянды по случаю наступавшего Рождества. Я будто попала в сказку и была невероятно счастлива. Такси остановилось около из одних кафе. Я прочитала вывеску и поняла, что это русское кафе* 
«Остин, ты просто... я не знаю, что и сказать!» провозгласила я и закрыла рот рукой от удивления. 
«Мне хотелось сделать тебе нечто приятное...» 
Я мигом забежала в кафе и заняла столик у окна. Людей было всего несколько, но здесь все так напоминало мне Россию. Даже официанты разговаривали на русском, но с акцентом. Блюда были тоже русские. Среди всех прочих блюд я обнаружила в меню мое любимое блюдо: да, манты. Пельмешки, сваренные на пару. Меня это удивило, и я решила попробовать. 
«Посоветуй, что-нибудь и мне?» попросил Остин. Он явно не разбирался в русской кухне. 
«А какого рода блюдо тебя интересует?» спросила я. 
«Мясное, наверное... С пряностями можно» 
«Знаешь, попробуй манты. Ты не пожалеешь» посоветовала я ему. Остин согласился.  
Я была немного огорчена. Нет, блюдо повар приготовил правильно, и было даже очень вкусно, но мамины манты для меня заменить никто не мог. Остину понравилось это блюдо. Он сначала неумело ковырял тесто вилкой, я рассмеялась и показала, что их едят руками. Парень смутился, но потом освоился и, ему понравилось некая раскованность в этом блюде.  
Мы провели превосходный вечер. После кафе гуляли еще долго по городу, говорили о том, о сем. Он мне рассказал о своей жизни, о своей любви, которая бросила его после четырех лет совместной жизни. Даже я пыталась ему сочувствовать и поддерживать. В нем я обрела родственную душу. Его тоже предали... Он понимает меня. 
Я всю ночь провела в раздумье после этой прогулки. Во мне были двойственные чувства. С одной стороны я винила себя за флирт с Остином. Моих родителей не стало совсем недавно, а уже строю свои отношения, флиртую с доктором. С другой стороны я вспоминала слова Ольги о том, что мои родители хотели, чтобы я была счастлива. Всегда и каждую минуту. А в ту минуту я действительно была счастлива. В моей жизни появился родной человек, который помог мне преодолеть этот сложный барьер в моей жизни. Я не знала, как себя вести в этой ситуации. Открыть свою душу Остину и поддаться на чувства или сидеть в палате и горевать всю жизнь.  
Я звонила Марине. Она только подтвердила слова Ольги. Я обязана быть счастлива. Даже не для себя, а ради памяти родителей. Я должна! 
На Рождество Остин вошел ко мне в обед и сделал неожиданное предложение. Он хотел взять меня с собой на праздник к нему домой. Будут много друзей, веселье, а в положенный час он вернет меня обратно в палату. Я согласилась немедля, решив для себя, что буду счастливой, ни смотря, ни на что. Я быстро отыскала в чемодане платье, отлично подходившее к вечеру, и сделала себе макияж, как и раньше. Сделала прическу и стала пытаться улыбаться и становится прежней собой. 
Остин вновь выразил свое восхищение по поводу меня. Он тоже сиял как новенький цент... Мы идеально подходили друг к другу.  
Дом у Остина был большим и просторным, как я и видела в американских фильмах. Все это было взаправду. Пришло огромное количество друзей и все при виде меня, что-то говорили на разговорном английском и улыбались мне. 
Что я на тот момент чувствовала? Много чего. Мне было неуютно среди незнакомых лиц, хоть я и пыталась подать себя достойно. Я заставляла себя веселиться, выпить алкоголя, но не получалось. Для меня было все здесь чужим, и я не отходила от Остина весь вечер. 
Я мало пробыла на вечеринке. Не из-за того, что мне необходимо было обратно в свою палату, а из-за того, что я не могла больше выносить эту компанию и нетрезвые выражения лица. Остин понял свою ошибку и отвез меня обратно. Я не хотела плакать, но не выдержала и, скинув с себя все украшения, стала рыдать. Остин обнял меня. 
«Полина, прости меня, я поторопил события, я все прекрасно понимаю... Не плачь, пожалуйста!» 
«Дело не в этом,- сказала я, плачущим голосом, прижимаясь к крепкому телу Остина ближе,- я просто не знаю, я запуталась в своих чувствах, я не знаю кто я и как себя вести! Я пытаюсь наладить свою жизнь, но не выходит... Я хочу быть счастливой, но не знаю, что мне делать? Я устала...» 
«Послушай, я понимаю тебя, но еще прошло слишком мало времени, поэтому ничего пока не получается, но я тебя не брошу, мы все преодолеем, слышишь? Я теперь не могу бросить тебя... Ты мне очень дорога, не представляешь насколько» 
Я подняла на него свои заплаканные глаза и вдруг ни о чем, не раздумывая, поцеловала его в губы. Он сначала ответил взаимностью мне, но потом отстранился. 
«Полина,- сказал он и взял мое лицо в свои дрожащие горячие ладони,- давай не будем торопить события? Я думаю, ты понимаешь... Да, я люблю тебя, как никогда и никого и надеюсь это взаимно, но не время сейчас...» 
«Нет, как раз это время. Я должна быть счастливой, понимаешь? Должна!» 
Я просто обезумела от своих слов. Разум мой был отключен и недоступен. Не знаю, что побудило во мне такое желание, толи долгое отсутствие физической ласки, толи еще что-то, но я совершенно была настроена решительно. Я впилась вновь в его губы. Целовался он превосходно. Остин не стал меня останавливать, и мы повалились на мою кровать, срывая на ходу, друг с друга одежду. Мое тело унеслось вновь в объятия страсти и желаний... 
Все закончилось так же быстро, как и началось. Уже после всего этого, когда Остин усталый и разгоряченный уснул у меня на груди, я закрыла глаза и вдруг представила Александра... Теперь я осознавала, что все это не то, что мне сейчас было нужно. Наверное, никто не заменит мне этих губ, которые я так любила целовать. Но ведь нужно учиться жить заново и новую жизнь я планировала начать с Остином... 

********** 
...Так быстро и пролетели три месяца моей жизни в Нью-Йорке, а конкретнее в психоневрологическом отделении диспансера Остина Хоггартона*. Я не знаю, как объяснить все то, что я чувствовала к этому человеку. Мне он нравился, очень нравился. Как парень внешностью и как человек своей открытой душой и искренностью. Мне не хотелось вычеркивать его из своей жизни и возвращаться в холодную во всех смыслах Россию. Одно мешало мне точно: я его не любила... В моей душе до сих пор находился парень, который так беспощадно разбил мне сердце, но, не смотря на это, я его продолжала любить, хоть и судьба нас отвела друг от друга. 
Что касается чувств Остина ко мне... что сказать? Он, как и многие другие на родине, был влюблен в меня по уши. Не смотря на то, что он мой врач, Остин делал мне каждый день дорогие подарки, целовал меня и ласкал и называл только своей маленькой девочкой. Он заботился обо мне, помог преодолеть страшный барьер в моей жизни, и я ему была обязана многим чем. Остин вытащил меня из этой черной дыры жестокого мира. 
Неудивительно, что когда срок истек, Остин стал сильно переживать и в один из вечеров предложил мне остаться с ним. 
«Я понимаю, что мы недостаточно с тобой знакомы,- говорил судорожно он, держа меня за руку поздним вечером,- но мне кажется, будто я знаю тебя всю свою жизнь. Я никого так сильно не любил как тебя, Полина и это не просто пустые слова. Я не хочу отпускать тебя обратно в Россию, пожалуйста, останься со мной! Я обещаю, твоя жизнь измениться, я сделаю все, чтобы ты была счастлива! Только, прошу, не уезжай... Не покидай меня, ты для меня все» 
Я не знала, что ему ответить, а он уже продолжал говорить снова: 
«Знаю, ты боишься, но ты привыкнешь здесь. Мы найдем тебе работу, какую ты захочешь! Но, чтобы остаться здесь, нам нужно пожениться. Если хочешь, считай это просто формальностью, будто фиктивный брак... Если у нас ничего не получиться мы разведемся» 
«А почему фиктивный? Вдруг, я хочу выйти за тебя замуж по-настоящему...» сказала тихо я. Я знала, на что я иду, но может действительно в этой стране мне станет легче, а со временем я смогу полюбить Остина. Он ведь так много сделал для меня! Я не имела право его бросать. 
Остин просто засиял от счастья, как в одном из прошлых моментов, когда Саша делал мне предложение. Наверное, Остин так же счастлив был, как и я тогда. Что ж, этот человек заслужил счастья... по крайней мере, сейчас. 
Остин забрал меня домой, теперь это был и мой дом тоже. Я познакомилась с друзьями и близкими и, наконец, мы расписались с ним. Фамилию я менять не стала, я осталась Полиной Ковалевой. Это единственное, что осталось от прежней меня. После тихой и скромной свадьбы я уже твердо для себя решила, что надо менять свою жизнь, меняться самой, закрыть все свои старые чувства на замок. Той веселой и жизнерадостной Полины больше никогда не будет, решила я. Теперь я буду другой, обиженной судьбой и растоптанной, но вставши на ноги и изменившись, наверное, не в лучшую сторону...