Биологическая опасность. Дорога домой

Глава 4: Организационные вопросы

4 августа 2029 года. Военная комендатура Кронштадта, Кронштадт, Санкт-Петербург, Россия. 19:41 местного времени. Кабинет военного коменданта Голованова С.Т.

Так, я в кабинете военного коменданта, и что я здесь делаю? Самое вероятное - меня вызвали для допроса по поводу аварии. А что после допроса - как правило, или отпускают, или из солидарности, ставят “к стенке”... шучу, конечно.

- Так, Павел Андреевич, добрый вечер.

- Простите…

- Сергей Тимурович.

- Да, простите, не знал. Зачем меня вызвали?

- На допрос по поводу аварии.

- Что вас интересует? Конкретно.

- События непосредственно перед столкновением.

- Так, ну… мы практиковались в стрельбе. Потом решили сделать совместную фотографию, как только военный из местных сделал её и показал фотоаппарат Жеке… простите, капитану Паслёнову, он вдруг переменился в лице и на грани паники, приказал немедленно собираться и возвращаться в гостиницу. Потом мы выехали на развилку, где и произошла авария. Кажется, всё.

- Так… Он что-нибудь сказал по поводу Камаза?

- Приказал уклоняться от столкновения. Но…

- Понятно. Вам пакет передали с фотографиями.

- Не смотрел. Не хотел.

- Ну тогда я покажу. - сказал комендант и включил монитор компьютера, на котором уже была включена галерея из фотографий с места происшествия.

- Позволите?

- Сам собирался.

Я сел на кресло коменданта и минут двадцать рассматривал всё, что было в папке “Инцидент КАД”. Микроавтобус с парнями тогда действительно был всмятку, и что кого-то вытащили живым, это было чудо, хоть и недолгое.

- Кто это был? - спросил я, когда увидел на фото тело, накрытое плащом.

- По жетону, старший лейтенант Яков Пиков. Он единственный, кто не умер сразу.

- Яша, чёрт.

- Да…

Я продолжил смотреть фотографии. “Тигр” превратился если не в бесформенную груду железа, но вся передняя часть была всмятку, и водительское место, с которого я выпрыгнул за секунду до столкновения, было вдавлено в салон. Иными словами, если бы я тормозил до конца, история на том бы и закончилась. А так хоть жив остался.

- Спасибо, что показали. - произнёс я с каким-то равнодушием.

Комендант вместо слов достал графин, три стопки и кусок чёрного хлеба.

- Это… поминки?

- Что? - даже опешил комендант, не поняв настолько тупого, по мнению любого русского, вопроса.

- Я просто до сих пор не очень разбираюсь.

- А, ну да, вы же из Германии. Кстати, я не успел дочитать, давно вы в России живёте?

- Шестнадцать лет. - ответил я, немного подумав. - До сих пор бывает, не понимаю некоторых вещей.

- Ну, тогда по русскому обычаю, - комендант разлил водку по рюмкам и на один из них положил кусок чёрного хлеба. - За павших товарищей.

- За парней. - ответил я и выпил содержимое рюмки.

Мы помянули всех ребят, и я, пока не чувствуя опьянения, задал вопрос. - Что будет с их телами?

- Ну, тут вопрос сложный. Когда всплыло, что один из них, старший лейтенант Василий Дунаев - мусульманин, мы впали в ступор и вызвали ихнего священника, муллу, по ихнему…

- И что?

- Что что, потребовал похоронить, даже запретил проводить вскрытие, мол нельзя ломать кости как живому, так и мёртвому. В общем, его похоронили на мусульманском кладбище через два дня после аварии. И плевать он хотел, что у него жена и дети на другом конце страны, Аллах видите ли не позволяет. - произнёс он уже со злым упрёком.

- А остальные?

- В морге лежат.

- А что так?

- Хотим их отослать с вами на Алтай, если конечно позволят условия.

- А что не так? Проблемы?

- Нет, просто мы ждали вашего решения.

- Моего решения? - удивился я. - По какому вопросу.

- Ну, вы здесь на ПМЖ останетесь или отправитесь к себе на Алтай по возможности.

- Сергей Тимурович, у меня жена вообще-то беременная осталась, - я протянул российский паспорт со штампом о браке. - И знаете ли, я за ней, как бы это не звучало, и в огонь, и в воду, причём я это буквально.

- Это святое. Когда отправляться надумаете?

- Мы хотели рвануть в понедельник, шестнадцатого июля, а теперь, даже не знаю. Надо решить вопрос о кремировании, потому что через всю страну везти их обгоревшие тела, это выше моего.

- Крематорий мы обеспечим. Сейчас только так, иначе регенераты бывает, выкапывают тела и занимаются каннибализмом. Скажете, хоть завтра кремируем.

- Думаю, если мне отправляться в течении недели, то можно особо не спешить. И по отправлению, вы что-то предлагаете?

- А что предлагать? Восьмого числа в сторону Новгорода отправится военная колонна, на первых порах будете под защитой, а дальше что называется, сами.

Я даже усмехнулся. Что есть сколько? Двести километров против семисот до Москвы и ещё трёх с половиной до Гальбштадта. Тут что называется, уж увольте. Но стоп. Если предлагают, то дело нечисто.

- Что тут не так?

- Ну ладно, по нашей информации, южнее Петербурга активизировалась какая-то банда, вооружённая чуть ли не по последнему слову техники, а то у нас возникла одна сложность - отряд, посланный на разведку, пропал. И так мы решим сразу три вопроса - обеспечим вашу безопасную дорогу на первом участке, сами разберёмся с этими разбойниками, и в третьих, колонна доберётся до Новгорода.

- Понятно. Я где могу остановиться?

- Так, ну… сейчас дело к вечеру, и вам лучше будет остаться здесь. Кстати, есть одна идея.

- Это какая?

- Что с колонной будешь делать?

- А что с ней? Меня на три машины не хватит, и раз уж так, то забирайте, вместе с грузом. Только патроны возьму.

- Стоп. Груз чей? Сто второго отдельного, а вы, хоть человек и не военный, но с ними давно водитесь. Так что, раз уж вы нам отдали всю технику, то забирайте “Тигр” с вашим имуществом. А своего у нас на сто лет вперёд, как и патронов.

- Спасибо. Он где? Там же, где и был?