Биологическая опасность. Дорога домой

Глава 17: Снова на связи-2

22 августа 2029 года. Йошкар-Ола, Россия. 13:41 местного времени. Военный аэродром транспортной авиации “Данилово”.

Так, я сказал, что меня будут рвать на кусочки? По сути, ничего такого не было, хотя кое-кто, то бишь я, забыл учесть то, что у беременных женщин настроение может меняться как погода на севере Шотландии.

Я прошёл в диспетчерскую, где радист уступил мне место и передал наушники.

- Держи. - сказал он.

- Спасибо.

Сев на табуретку, я надел наушники и произнёс в микрофон:

- Гальбштадт, приём.

На несколько секунд установилась пауза, в которой были слышны лишь помехи, и наконец, шум и вой помех прервался голосом. Голосом Лены.

- Паша! Слышишь меня?

- Слышу. Не кричи ты.

- Паша, как я рада, что ты… - связь прервалась, но я догадался, что она заплакала.

Пришлось подождать несколько минут, чтобы Лена перестала плакать.

- Как ты? Дмитрий, который в Барнауле нас встречал, вышел с нами на связь и потребовал меня. Сказали, голос у него чуть ли не похоронный, как будто кто-то погиб.

- Так и есть… - я коротко пересказал Лене обстоятельства, умолчав правда про свои травмы и больницу, соврал, что пришлось задержаться для следственных мероприятий.

- Боже… - только и смогла она выдавить из себя.

- Знаю, самому тяжко.

Следующие полчаса мы с Леной переживали гибель ребят. Я - снова, она - впервые. Фактически, благодаря именно им она сейчас и жива. Для неё Лёха, Жека, Вася, Эдик… весь отряд, были кем-то вроде ангелов.

- Паш, ты когда приедешь? - спросила она.

- Не знаю… самое раннее - к концу сентября, но могу вообще только к весне объявиться. А вообще, я бы рассчитывал на начало или середину ноября. Это если по земле прорываться.

- А можно под землёй? - пошутила она.

- По небу. Достиг так сказать, договорённости, что где-нибудь по пути меня подхватит грузовой борт и доставит как можно ближе к тебе.

- Ого! - удивилась она. - Погоди, а как ты добираешься? Надеюсь, на каком-нибудь броневике.

- Было дело, но сломался.

Опять же, зачем ей знать про перестрелку, в которой мне ушибли рёбра, да и я сам чуть не погиб.

- Погоди, так на чём ты едешь?

- Угадай с трёх раз! - задорно воскликнул я.

- Не знаю… нашёл такой же джип, как был раньше? - по интонации это была усмешка, потому что видеть её я не мог, только представлять её лицо, как будто она сидит напротив меня, как в корейских дорамах[44].

- Почти угадала, только еду я на своей машине.

- Ты был в Москве?

- Ну, не совсем, только в Подмосковье. Там местами какая-никакая жизнь налаживается, так что, проехал спокойно, загрузился топливом, продуктами, теперь еду.

- А как ты едешь? Всмысле, где поедешь?

Я было хотел ответить, но тут же прикусил язык. Я знаю, что переговоры пилотов и диспетчеров прослушивают на раз-два, достаточно лишь мощной антенны вблизи диспетчерской и хорошего радиоприёмника авиационного диапазона. Где гарантия, что и этот разговор не прослушивают?

Я не стал нажимать на кнопку микрофона и спросил у радиста, что-то делавшего с оборудованием диспетчерской.

- А наши переговоры вообще могут прослушать?

- Нет. Здесь своя частотная сетка, обычным приёмником не прослушать.

- То есть, можно говорить всё что угодно.

- Кроме планов по атаке авиабазы. - пошутил радист, и я включил микрофон.

- Поеду по северной трассе, через Пермь на Томск, а оттуда - на Барнаул и Гальбштадт соответственно. Как сказали, связь защищена от прослушивания, так что можем говорить спокойно.

- Интересно… А машина выдержит?

- Выдержит. Я же её в начале апреля на обслуживание гонял, забыла?

- Немного…

- Как беременность протекает? - подошёл я к главной теме дня.

- Нормально. Токсикоза нет, только настроение меняется, когда радуюсь, когда в депрессии.

- Догадываюсь. - задумчиво ответил я.

Летал я как-то в Омск, приставили меня к командиру, который оказался женщиной. Нет, не старой. Лет тридцать ей было, летала уже в положении, и говорила мне, что любая беременная женщина непостоянна в своём настроении.

- Паш, ты тут? - раздался какой-то грустный голосок.

- Тут. Огни на маяке горят? - я вспомнил шутку, которую произнёс на крыше дома в Петербурге.

- Горят, не сомневайся. Но к Новому году погашу, тебе назло.

- Понял, буду чуть раньше. - сказал я.

Ещё час мы разговаривали буквально ни о чём, я расспрашивал, как там поживают мои родители, мой экипаж, как там вообще жизнь идёт, Лена отвечала и спрашивала про мои злоключения, хотя даже полпути не проехал. Рассказал про то, что наведался домой к её родителям, забрал из их квартиры, её родительского дома, вещи, которые как мне показалось, были наиболее ценны с точки зрения памяти, сразу извинился, что что-то мог пропустить, так как не знал, что конкретно брать, рассказал про то, как опустошил нашу квартиру, и наконец, настала пора прощаться.

- Да, знаю, и так уже линию занимаю. Пока, Паш. Береги себя, пожалуйста. - последняя фраза была произнесена как будто через слёзы.

- И ты себя береги. Пока.

Я встал из-за стола и снял наушники. Положив их рядом с микрофоном, я вышел из диспетчерской и прошёл в “гостиную”, где застал экипаж 76-го за сборами к вылету.

- Поговорил? - спросил меня Марут.

- Да. - устало ответил я. - Всё у них хорошо, ждут.

- Это правильно. - вклинился Жан. - Уныние - страшный грех, что для христиан, что для мусульман.

- Так, мы сделали тебе на карте отметки, где мы будем находиться. На отдельном листе написали даты нашего появления в том или ином аэродроме. Спросят, откуда знаешь это, скажи командиру авиабазы слово “Минск” - по идее, пропустит.

- Почему именно Минск?

- Пароль такой.

- Понял. - я взял уже закрытый атлас и быстро пробежался по тому, что написали на обратной стороне обложки. Там ничего не было написано, так как всё пространство занимала реклама какого-то московского магазина автозапчастей. Поэтому там лежал тетрадный лист, обильно обмотанный скотчем. Ламинирование, если так это можно будет назвать.