Хюнкяр стояла у окна, ее пальцы сжимали край подоконника так сильно, что костяшки побелели. Виноградники за окном, обычно такие умиротворяющие, сегодня казались ей темным лесом, полным скрытых угроз. Гнев и боль от ссоры с сыном все еще жгли ее изнутри. Она закрыла глаза, пытаясь успокоить дрожь в руках, но тут зазвонил телефон.
— Алло? — ее голос дрогнул, хотя она старалась держать себя в руках.
— Госпожа Хюнкяр, это Сание, — голос на другом конце был напряженным, почти шепотом. — Хаминне отвезли в больницу. Ее перевели в реанимацию. Будет лучше если вы приедете .
Сердце Хюнкяр остановилось. Ее мама… в реанимации? Это не могло быть правдой. Но голос Сание звучал так реально, так страшно. Она бросила трубку, не дослушав, и схватила первую попавшуюся кофту. Ее руки дрожали, пока она застегивала пуговицы, и она едва могла думать.
Дорога в больницу превратилась в ад. Она плакала, не в силах остановиться, представляя худшее. Ее мама, ее опора, та, кто всегда была рядом… Что, если она потеряет ее?
Когда она ворвалась в больницу, ее глаза тут же наткнулись на сына. Он стоял в углу, его лицо было каменным, глаза опущены. Он даже не посмотрел на нее. Хюнкяр хотела закричать, броситься к нему, потребовать объяснений, но ее ноги сами понесли ее к двери реанимации.
— Где моя мама? — ее голос сорвался, когда она схватила за руку проходящую медсестру. Та кивнула на дверь в конце коридора.
Хюнкяр шагнула вперед, чувствуя, как стены сжимаются вокруг нее. Она не знала, что ждет ее за этой дверью, но одно она знала точно: ее мир никогда уже не будет прежним.
Отредактировано: 24.07.2025