Хюнкяр стояла у двери палаты, пальцы сжимали ручку так, что костяшки побелели. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом антисептиков и лекарств. Она медленно вошла, словно боялась разбудить тишину. Мама лежала на больничной койке, бледная, как полотно, глаза закрыты, руки безвольно лежали на одеяле. Хюнкяр почувствовала, как ком подступил к горлу. «Мамочка…» — прошептала она, голос дрогнул. Она опустилась на колени возле кровати, пальцы осторожно коснулись руки матери. Холодная. «Я так тебя огорчила, прости, прости меня, мама…»
Дверь открылась, и вошел доктор. Хюнкяр резко обернулась, глаза молили о надежде. «Что с ней?» — голос дрожал, но она старалась держаться. «Высокое давление, кровоизлияние в мозг. Если маленькое — выживет», — ответил он, голос сухой, профессиональный. «А если большое?» — Хюнкяр почувствовала, как сердце сжалось. Доктор лишь покачал головой, словно ответ был очевиден.
«Мамочка, милая, я не смогу без тебя…» — она опустила голову на край кровати, слезы катились по щекам. В этот момент мама слегка шевельнулась, глаза медленно открылись. «Хюнкяр… где я?» — голос был слабым, но живым. «Мамочка, ты в больнице, тебе стало плохо, но сейчас ты в порядке», — Хюнкяр схватила её руку, словно боялась, что мама исчезнет.
Хаммине слабо улыбнулась. «Отвези меня домой…» — прошептала она. «Как только доктор разрешит, мы поедем», — обещала Хюнкяр, но доктор, стоящий в дверях, строго покачал головой. «Ей нужно остаться для обследования».
Хюнкяр кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Она наклонилась, поцеловала маму в лоб. «Спи, мамочка. Я буду здесь, когда ты проснешься». Она вышла из палаты, но не для того чтобы уходить — лишь ждать, как тень, готовая вернуться в любой момент.
Отредактировано: 24.07.2025