Демир замер, его кулаки сжались в бессильной ярости, но взгляд Зулейхи, холодный и острый, как лезвие, остановил его на месте. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, а дыхание становится тяжелым, словно грудь сдавили стальными тисками. Али Рахмет стоял неподвижно, его глаза, словно бездонные пропасти, смотрели прямо в душу Демира.
"Ты знаешь правду," — произнес Али Рахмет, его голос звучал тихо, но с такой уверенностью, что слова, казалось, вибрировали в воздухе. — "Ты знаешь, я знаю, и Бог знает."
Йилмаз, стоявший чуть позади, нахмурился. "Папа, ты это делаешь, чтобы защитить честь этой женщины?" — спросил он, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций.
Фекели, стоявший рядом, медленно повернул голову. "Нет необходимости защищать эту женщину," — ответил он, его слова звучали как приговор. — "Госпожа Яман сама умеет себя защитить. Никто не может ничего сказать ни о моей любви, ни о репутации госпожи Яман в Чукурова." Он бросил на Йилмаза взгляд, полный презрения, словно он был недостоин даже говорить об этом.
Демир, не выдержав, усмехнулся. "Посмотрите на это," — произнес он, его голос был наполнен сарказмом. — "Смешно, правда?" Его глаза метались между матерью и Фекели, словно ища хоть какую-то слабость, но их лица оставались непроницаемыми.
Отредактировано: 24.07.2025