Битва шефов, или Чьё место на кухне?

Глава 1

Огонь — моя стихия. Я умею поджарить блюдо одним лишь взглядом, но… Также могу вскипеть от его карих глаз. И нет, я не влюблена. Просто он — катастрофа кулинарного масштаба. А ещё мужчина, от которого у женщин подкашиваются ноги. Кроме моих.

Всё началось с того, что напротив моего ресторана открыли другой. И ничего страшного бы не было, если бы его не открыл Эмиль Рош — легенда, сердцеед и мой персональный кошмар. Он красив, уверен в себе, талантлив до невозможности.

И вот уже целый месяц покой мне только снится. Возможно, я бы могла принять, что отныне моя жизнь не будет прежней, но… Нет, не могла. «Гариньон» — моё всё. Это не просто ресторан, это моя душа, мой дом. И мне больно видеть, как из-за какого-то выскочки моё детище страдает.

Я открыла его пять лет назад, когда все вокруг твердили:

— Повар? Серьёзно? Маг с дипломом и в поварихи?

Друзья тихонько посмеивались. Родные смотрели с жалостью, а мама со взглядом, так и кричащим о растоптанных надеждах:

— Лучше бы ты замуж вышла. Или хотя бы в академии осталась преподавать.

Ведь я огненный маг высшего уровня. Да, природа меня не обделила в талантах. Но мне хотелось своего, а не того, что навязывают родные и общество. И поэтому я пошла вопреки семье и продала дом, что родители мне оставили в качестве приданого (да, они до последнего надеялись, что я выберу этот самый «замуж»). И с тех самых пор отношения у нас стали практически никакими. Нет, конечно, родители не отреклись от меня, но больше и не поддерживали.

Но я ни о чём не жалела. Ни разу.

Даже о продаже дома, от выручки которого денег всё равно не хватило. Даже о том, что пришлось идти в Банк Волшебных Дел и подписывать бумаги, от которых тряслись руки. Но я получила заём и сразу после этого ключи от полуразвалившегося здания на улице Ремесленников. И даже о словах родственников, которые пришли на всё это поглазеть:

— Ты потеряешь всё, Тасса. Лучше бы домой вернулась, а не растрачивала жизнь понапрасну.

Но я не вернулась, а закатала рукава, наняла рабочих, которые без выходных приводили здание в порядок, пока я сама лично отмывала кухню и наколдовывала первый зачарованный духовой шкаф, потому что купить готовый просто не могла себе позволить. Сама чинила мебель, сама придумывала новые рецепты, вынимала обгоревшие пироги из-за регулярно чудившей печи. Выливала неудачные соусы до тех пор, пока у меня не выходило то, что я задумывала.

«Гариньон» достался мне с боем и со слезами, которые я никому не могла показать, боясь опустить руки.

И с тех самых пор с родными мы встречаемся только по праздникам, с натянутыми улыбками и пустыми разговорами. Они уже давно не интересуются моими делами, то ли потому что им всё равно, то ли боятся признать, что ошибались.

И я привыкла.

Но теперь, когда только-только всё стало стабильно хорошо, появился он. И с каждым днём, когда я наблюдала, как у его порога собирается очередь, я ненавидела его всё больше и больше.

И вот сегодня мне нужно было всего лишь дойти до склада и притащить Райсе мешок с перловкой. Но стоило выйти из кухни, как администратор Грета, пролетая мимо, выпалила:

— Тасса! Ещё два столика отменили бронь. Ушли к нему…

К «нему»… Уже не надо уточнять. Теперь у нас в городе только два гендера: мы и Эмиль Рош.

Я молча забрала у неё залочёт и взглянула. Да, действительно, мадам Кромм и её подружки, вегетарианки до мозга костей, отменили бронь с пометкой от Греты, что решили отметить день рождения в новомодном ресторане «Гранд Рош». Мясной ресторан! Вегетарианки!

Секунд через пять я уже стояла напротив «его» входа, как фурия, как ведьма в запале с всклокоченными волосами. А он, как назло, вышел из дверей в свежем накрахмаленном фартуке, с лёгким амбре геля после бритья. И улыбался.

— Ты забираешь моих клиентов, Рош, — констатировала я.

А «этот» посмотрел на меня так, будто я сказала комплимент.

— И тебе доброе утро, Тасса. Приятная новость. Для меня.

— Надо что-то с этим делать!

— Что? — заинтересованно спросил он и подошёл ближе, освобождая проход на его кухню. И оттуда потянул запах жареного мяса и свежей выпечки. И почему-то он так одурманивающе прекрасно смешался с его личным запахом, что у меня едва не заурчало в животе. Хотя вру. Заурчало. Мерзавец! Нельзя так пахнуть с утра.

— Давай переработаем меню? Разделим рынок, так сказать. Чтобы ты не уводил моих клиентов, а я твоих?

— Ты хорошо готовишь, Тасса. И ты это знаешь. Но мир большой, и желудков в нём много, не стоит так переживать из-за парочки отменивших бронь.

— У меня столики пустуют, Рош! А у тебя улыбка на ползала и харизма, которой можно отапливать кухню! А ещё всё это, — я обвела пальцем его крепкие руки и смазливую мордашку. — И проблема лишь в этом!

Он рассмеялся. И этот смех был глубоким, раскатистым, как будто в нём была щепотка пряного перца и немного горького шоколада. У меня по спине побежали мурашки. Даа… Это был не простой смех. Из-за него женщины забывали, что такое здравомыслие.

— Ты мне льстишь, Тасса. Думаешь, я красив и всё? А кто же каждый день сам ходит на рынок ещё до рассвета? Кто выбирает каждый овощ и кусок мяса? И кто не брезгует готовить сам и выносить это блюдо гостям?

Он ни разу не повысил голос. Говорил так, как говорят люди, уверенные в своей правоте. И вот же зараза, он действительно был прав.

Я неоднократно видела его на нашем рынке. Видела, с какой тщательностью и требовательностью он выбирает каждый продукт. Как он сам всё это грузит в прицеп и везёт в ресторан.