Битва за Фринесс. Роман

Глава 2. Камень Шифрана

        Город Колледж, Аляска. За окном бара уже ночь, посетители разошлись по домам. У барной стойки, впрочем, сидит пожилой мужчина в бежевом свитере. Накинув рюмку водки, он смотрит куда-то сквозь бармэна, пока тот натирает кружку. «Совсем молодая девчонка. Куда ее в эту армию понесло?» - губы старика задрожали, но бывший военный не ударился в слезы. Вся его душевная боль, словно бешеный пес, сидела на привязи. Бармэн налил еще водки и дал кусок жирного мяса. Дед же склонился над столом и о чем-то думал.

      Дверь в бар распахнулась, и в нее вошел мужчина средних лет в коричневом пальто и белой завязанной шапке-ушанке. Поскоблив ботинки о коврик, он продолжил движение к барному столику, пока почти не врезался в старика.

- Дядя Джендри, доброго вечера - мужчина снял шапку и пальто, скинул шарф, уложил на один из стульев и сел рядом со дедом.

- Привет, Курт. – Джендри машинально повернулся и пожал руку прибывшему, потом снова повернулся и словно замер.

- Я… тоже узнал, что Алексис… ушла в лучший мир. Я соболезную вам. Бармэн, налей водки тоже, пожалуйста.

Бармэн взял чистую стопку и налил в нее водки без всякого изыска, будучи уставшим. Старик закрыл глаза ладонью.

- Бедная девочка. Всегда куда-то рвалась. Какие-то приключения искала. Доискалась, дуреха. Куда ей, среди всей этой ближневосточной пыли и крови? Я уж было представлял, как она в свадебном платье, красивая и счастливая, подходит к алтарю. Я был бы в роли отца.

- Отец ее тоже погиб? Я думал, он ее бросил…

Старик ударил кулаком о стол. Он словно стал больше, моложе и сильнее, но потом снова сгорбился и обмяк.

- Нет, он погиб. Обычная участь для честного полицейского, ввязавшегося в распутывание политико-криминального клубка.

- Вы извините, но…в общем, я хочу написать некролог об Алексис. Будучи журналистом, я освещал конкурс красоты в нашем городе, так что стоит удостоить этого некогда победительницу.

- Да, стоит. Хотя этот конкурс – один из немногих случаев, когда она вела себя как обычная девушка.       Старик залпом оглушил еще стопку, но мясо не ел. Курт тоже опрокинул порцию горячительного и вновь внимательно уставился на собеседника, положив на стол потертый блокнот с ручкой.

- Сразу после конкурса, в 17 лет Алексис охмурил этот гнилой хрен. Пирс, вроде, будь он проклят. Местный мажор, наркоман. Обоял девчонку. Когда она привела его знакомиться, Виктору, отцу Алексис, он сразу не понравился. А потом она застала их на заднем дворе, когда этот Пирс лежал побитый, а Виктор сверху сжимал его горло и заносил кулак. Тогда Алекс то ли ножом, то ли спицей отца и ранила. И с Пирсом убежала. Не знаю, какие терки были у отца и этого гниды, но я бы так же его побил.

- От так да, прям вонзила нож?

- Да. Не то чтоб серьезно ранила, но отношения с дочерью уже, казалась, перечеркнуты.

- И что потом?

- А потом они гуляли год где-то. Но вот гулянки их были с каждым разом мрачнее и мрачнее. Сначала наркотики и тусовки. Потом преступные дела, насилие. А поворотным моментом стал случай, когда Пирс со своими друзьями…

- …избили ее, когда та защищала какую-то бездомную.

- Верно. А вы откуда знаете это? Бармэн очнулся и, увидев две пустых стопки, наполнил их, потом снова сел и целиком погрузился в полирование кружек. Курт, выпив водки, опустил глаза и потер подбородок.

- Дело в том, что я знал Пирса. Я был одним из его друзей, когда это случилось.

Старик приподнял брови и, забыв о стопке, повернулся к собеседнику. Он снова стал казаться матерым воякой, а не дряхлым стариканом.

- Да. По правде, я сам предложил тогда отобрать деньги у нищенки. Мне это казалось по-американски справедливым. Выживает сильнейший, думал я…

Не успел закончить Курт свою исповедь, как получил кулаком в нос, от чего вместе со стулом опрокинулся назад. Старик словно преобразился, теперь он был как ягуар, быстрый и проворный. Джендри прижал Курта к полу и начал колотить его в лицо и торс.

- Ублюдки вы все сраные, СДОХНИТЕ! Это тогда она стала ненормальной. Это из-за тебя, вас всех, она больше не будет иметь обычного женского счастья. Твари, сволочи, мать вашу… - разъяренный старик колотил журналиста как боксерскую грушу. Курт не был хлипким, но после таких ударов он в итоге обмяк и, перестав прикрываться, получил мощный удар в лицо, от чего пара зубов вылетели, а в глазах расплылось. Джендри занес кулак, и Курт представил, почему-то, сцену драки Пирса и Виктора. Тот же момент…

Старик остановился, когда бармэн направил на него ружье и громко скомандовал уходить из бара. Сначала казалось, что дед взорвется от гнева. Он смотрел на побитого Курта.

- Я… - сглатывая кровь, начал едва слышно шептать из-за боли в животе журналист. – Я очень сожалею. Я виноват, я сожалею. Прос-стит-те меня. – по щеке Курта потекла слеза. Джендри снова начал стареть, встал и, взяв свою куртку, вышел из бара. Бармэн помог подняться пострадавшему, но от дальнейшей помощи он отказался.

- Я заслужил. – сказал он и, одевшись, тоже вышел.

      На улице шел небольшой снег, было тихо и спокойно. Джендри стоял неподалеку от бара и курил. Увидев вышедшего Курта, он снова отвернулся и смотрел вдоль улицы куда-то вдаль. Курт подошел и встал неподалеку.

- Если думаешь, что расплатился, - сделал затяжку старик. – то ошибся. Ее смерть будет на вас всех.

- Я знаю, дядя Джендри. Я пишу некролог потому, что меня гложет вина с тех пор, как я узнал о смерти Алекс. Старик ничего не ответил. Потом, посмотрев на снег и закурив еще сигарету, он продолжил:

- После того случая она осталась одна. Жила на улице, работала уборщицей за еду. Она не хотела возвращаться домой, не могла посмотреть Виктору в глаза. Она гнобила и истязала себя за все произошедшее. Дуреха. А потом ее нашел отец. Грязную, убитую тоской девчонку. Прям вошел в ее комнату, дал ей пощёчину, а потом крепко обнял. Взял на руки у понес в машину, домой. Джендри смахнул слезу и втянул дыма.