Битва за Люмерию

1. Предупреждение Миоса Эрмине

Глава 1. Предупреждение Миоса Эрмине

Северное побережье Араукании. Торговый порт Вана-Бери

Соларис неумолимо стремился к своему ночному ложу, и небосвод продолжал хранить остатки дневной лазури. На восточном горизонте он, плавно и темнея, перетекал в океан, почти сливаясь с ним – для тех, кто был небрежен в уважении к оттенкам этого мира, созданного некогда небесными крылатыми богами.

Пятидесятилетний Алекха-дан, старший управляющий торговым портом Вана-Бери, стоя у окна своего кабинета, задумчиво наблюдал за погрузкой очередного корабля. И, очевидно, в этом процессе присутствовало нечто особенное, не дающее покоя начальнику. Оно удерживало даже от возвращения к столу, на котором нагревался от комнатного зноя прохладный раф, принесённый помощником с полсахти назад.

Третий день подряд отправлялось торговое судно с похожим грузом. На документах чернела раскинутыми крыльями печать Совета, что исключало обязательную процедуру проверки груза портовыми служащими. Так раньше бывало только в одном случае – кто-то наверху пользовался должностью, чтобы сбыть конфискованный товар по выгодной цене вместо его передачи в государственную казну. И пусть три дня назад на стол к Алекха-дану привычно лёг «закрывающий глаза на неудобства» мешочек с монетами, в этот раз три корабля – это было слишком жирно даже для чиновника высокого ранга.

Первую погрузку Алекха-дан пропустил, не придав особого значения упаковке груза. На следующий день призадумался и только сегодня сообразил: нечто важное проплывало мимо его носа. Точнее, уплывало в Арнаахал.

Сейчас в кабинете никого, кроме самого Алекха-дана, не было. Наконец, он побарабанил пальцами по оконной раме и с досадой отвернулся от надоевшего зрелища: далеко внизу по трапу продолжали таскать ящики (если верить описи) с шерстью, выделанной кожей и свежим зинижибили – ядрёными корнеплодами, из которых в Арнаахале изготавливали приправы, чернила и отраву для вредоносных насекомых. Арнаахальские друиды до сих пор не умели выращивать эти клубни либо не хотели связываться, ибо при очистке зинижибили (логичном синониме зубной боли, при которой страдалец не может открыть рта) кожа облезала с пальцев неосторожного работника.

«Ну, ладно зинижибили, но шерсть-то за каким шархалом не в тюках, как обычно, а в ковчегах? – разговаривал сам с собой Алекха-дан. – Ты только посмотри: размер у ящиков такой, что в них по два взрослых человека поместится. Таскать неудобно, тюк же взвалил на спину – и потащил…»

Алекха-дан взял кружку, и лишь когда отпил половину, опомнился, морщась: кажется, в такие знойные сахти хуже пойла, чем тёплый раф, не существовало. Пшеничный напиток словно начинал отдавать мочой. Однако мужчина не стал вызывать помощника ради куска льда, взял кружку и вернулся к окну. Там взболтал раф, пристально на него глядя, пока деревянные стенки кружки не покрылись инеем, покачал кружку, охлаждая напиток, и сделал глоток. Прохлада потекла по горлу, мужчина с облегчением вздохнул и вернулся к прерванному занятию. Можно было, конечно, спуститься и ненароком проверить груз, но уж слишком обидчивые в Совете воры. Донесут на подозрительного портовика – потом доверие восстанавливать…

И вдруг рядом с повозками, доставлявшими ящики, промелькнула знакомая фигура с ярко-красной полоской-лентой – советник Сандарам? Алекха-дан открыл окно и, высовываясь, облокотился о подоконник, чтобы убедиться, не показалось ли. Но нет, не показалось. Родственничек и, в одном лице, хозяин взятки самолично провожал груз! Невероятно!

Забыв про зной и однажды усвоенный этикет высокомерных арауканцев, старший управляющий закрыл окно, поставил кружку на первую попавшуюся плоскость и, торопливо застёгивая на груди рубашку, метнулся к стулу, на котором висел мундир, подхватил его и отправился удовлетворять любопытство.

Но, будучи у двери, замер, наклонив голову и обдумывая мелькнувшую мысль:

– Действительно! – сказал сам себе.

Из нижнего ящика шкафа с документацией вытащил пакет. Отодрал приклеенный лист с адресом, а поверх с помощью механического стилуса начертал имя знакомого из Арнаахала и его адрес.

– Донни, буду через сахти или два, если спросят. Отправлю пакет лично, – за дверьми кабинета показал свёрток подскочившему со стула помощнику, двадцатипятилетнему парню, и зашагал к лестнице, продолжая застёгивать на ходу пуговицы тесного мундира и ответно кивая редким встречным портовым служащим.

*****

Советник Касиф-дан Сандарам, сложив руки на груди, внимательно следил за переноской ящиков и даже один раз снизошёл до гневного окрика, когда в руках уставших матросов поехал вниз очередной груз с шерстью.

– Арау-ка, Касиф-дан! – подходя к советнику, старший управляющий изобразил на лице приятное удивление от встречи. – Ваша скрупулёзность и умение контролировать любую мелочь всегда меня вдохновляла. Не желаете ли подняться ко мне и отдохнуть за рафом? Только сегодня доставили бочонок самого свежего с мятной ноткой.

– Не сегодня, дан, – промелькнувшее недовольство сменилось на лёгкую досаду: что возьмёшь с этого бестолкового болтуна-портовщика? – Арау-ка. Слишком много дел. Вас-то какая причина выманила под соларис?

Спросил так, словно портовый чиновник не имел права перемещаться по вверенной ему территории, когда вздумается. Но Алекха-дан проглотил оскорбляющий намёк и глазом не моргнул, довольно ответствовал, хихикнув: