Битва за Люмерию

15. Последствия "отмены"

Эмоции улеглись не скоро. Отец семейства не знал, кого утешать первого – испуганных сыновей или супругу, которую продолжало «выворачивать наизнанку», по её словам.

Удивительно, но слывшая робкой дочь первой проявила решительность. Не тратя время на поиск виердского шлафрока-халата и переодевание, она вырвалась из разжатых объятий отца и в ночном платье упорхнула к братьям, опускающимся на пол в виду отсутствия подходящей мебели:

– Как здорово, любимые мои братики! Вы же теперь похожи на папу! – и расцеловала парней, отирающих испарину.

Дядюшка, который растерялся, как и все, отмер и полез в плетёную корзину, достал оттуда две бутылки, приподнял их над головой:

– Не знаю, что за физиоморфизм творится, но, считаю, это надо отметить!

И советник Марвел воплотил в жизнь то, что спустя несколько часов повторит его верный ученик – герцог Антуан де Трасси, застав свою матушку в истерике.

На то, чтобы откупорить бутылки ушло немного, тем не менее, этот несвоевременный оптимизм сподвиг Мариэль не только очнуться и разобрать слова утешения мужа, но и вспомнить о других пострадавших. Она так же обняла сыновей, рассмотрела каждого, освещая пространство рядом светоносным шаром:

– Какие же вы красивые! Кайя, ты так быстро разглядела – они в самом деле похожи на отца… Неужели…метаморфизм?.. Но нет, тогда почему?.. – версий причины происходящего было как минимум две, и обе не нравились Мариэль, чтобы озвучивать их и пугать детей.

– Держим крепче! До дна! – советник разлил в три чашки крепкую марсалу и с помощью Кайи сначала вручил троице, а затем налил Арману, машинально протянувшему руку. – Умницы. А теперь по второй, чтобы уж наверняка… успокоиться.

Мариэль передёрнуло:

– Лучше бы ты успокой-корень заварил.

– Где я тебе сейчас его заварю? Пей, что дают!

Горячительная жидкость обожгла горло, коснулась трепещущего сердца и ударила в голову. Мариль вдруг засмеялась, закрывая рукой лицо от других:

– Придётся Белой Лекарке сменить место жительства.

– Причём здесь Белая Лекарка? – икнул пьяненький Рене. Происходило нечто, с ума сводящее, но руки сестры, сидящей между ним и Рэймондом, и перебирающие его отныне тёмные волосы, лёгкие поцелуи в висок, как бы убеждали, что это безумие, на самом деле, совсем не ужасно.

Дядюшка открыл рот, хлопнул себя по лбу и загудел от ошеломительной подсказки:

– Ба! А я-то думаю, где видел это лицо? Делоне, ты ЭТО знал?!

Арман, на которого выпивка подействовала как слабое успокоительное, поморщился от вопля:

– Не кричи! Сейчас сюда все местные сбегутся – им будешь объяснять.

И только проговорил – в шатёр сунулся с разносом Джадхир. В мгновение ока, не давая рассмотреть странную картину ночного бдения, дядюшка оказался возле него, забрал разнос и выпроводил, приговаривая на виердском, мол, кошмары приснились гостям – нечего таращиться.

Когда помощник ушёл, Мариэль попросила время на изучение собственных изменений. Так, она надеялась, лучше поймёт природу происходящего с ней и с сыновьями. Почему не изменилась Кайя, вскормленная, как и братья, молоком метаморфа, пока являлось загадкой. В очередной паузе дядюшка-баламут уговорил перейти на другой напиток – свежий цай и обратиться внимание на оставшиеся от ужина сладости.

– Мне нужно большое зеркало или, хотя бы, фантом! – в итоге сдалась Мариэль, несколько минут наблюдавшая почему-то за собственными дрожащими руками.

– Выпей цай, – Арман протянул супруге пиалу. – Ничего страшного не произошло. Главное – ты не превратилась в Анчи.

Братья прыснули. О даре метаморфа матери они слышали много раз, но, согласно общеизвестной легенде, тот перетёк через Ирминсуль к сиру Анри задолго до их рождения.

– А и в самом деле, – философски прихлебнул любимый напиток дядюшка, – всё ведь удачно провернулось! Мари, наконец-то, выглядит как истинный потомок Кэлвайров. Дети похожи на своего отца… Конец пошлым слухам, и слава Матушке, ибо устал я разубеждать сплетников, что мои племянники не от одного залётного северянина.

– Что ты сказал?! – резко спросил Арман.

– Что «что»! Я тебе как-то пытался вдолбить, но ты отмахнулся, и я в отместку не стал больше напоминать: умный человек слышит с первого раза. К тому же, отменить «маройство» я не видел возможности, – советник отправил в рот кусочек медового лакомства. – А вы все: «Чудо, чудо!».

Граф собрался сказать нечто резкое и даже потянулся за сидящим через столик родственником, но Кайя вдруг стукнула по столику кулачками:

– Дайте мне сказать! Замолчите все! Почему вы мне не верите?!

– Вас же попросили помолчать, – вступился за племянницу дядюшка, видя улыбки и намерение успокоить редкого оратора. – Цыц всем, а не то я разозлюсь не на шутку.

– Говори, дочь, – устало сказала Мариэль. Тело продолжало странно ныть, жаловаться на что-то незнакомое.

Речь, сбивчивая, путаная сначала вызвала улыбки братьев и сдвинула брови отца, но дядюшка шикнул, напомнил о своей угрозе – посему закончила своё объяснение Кайя более исправно.