Битва за правду

1

Субботнее утро Ники Решкиной пахло свежесваренным кофе с корицей и обещало стать идеально ленивым. Она как раз собиралась сделать первый глоток, когда тишину квартиры бесцеремонно разрезал резкий, требовательный звонок в дверь.

Ника вздрогнула, едва не пролив горячий напиток на любимый кашемировый кардиган. Часы на стене показывали едва за восемь. Для курьеров рано, для подруг - слишком настойчиво.

Звонок повторился, на этот раз длиннее, а следом раздался тяжелый стук кулака в деревянную обшивку.

- Да иду я, иду! - пробормотала Ника, на ходу приглаживая растрепавшиеся волосы, и распахнула дверь.

На пороге стоял её сосед по лестничной клетке - Аркадий Борисович, пожилой коллекционер с вечно надменным лицом. Но сегодня на нем не было лица: бледный, с дрожащими губами, он тяжело дышал. А за его спиной, заполняя собой тесное пространство лестничной площадки, выстроились двое мужчин в полицейской форме и один в штатском.

- Аркадий Борисович? Что случилось? - Ника растерянно перевела взгляд с соседа на суровых мужчин.

- Вот! Она! - старик ткнул в сторону Ники дрожащим указательным пальцем, едва не попав ей в глаз. - Я же говорил вам! Больше некому! Она зубы заговаривала, расспрашивала, в музее своем только об этом и думает!

- Гражданка Решкина Вероника Анатольевна? - мужчина в штатском сделал шаг вперед, мягко, но решительно отстраняя соседа плечом.

Ника невольно отступила назад, вглубь своей прихожей. Мужчина вошел следом. Он был высоким, широкоплечим, в отлично сидящем темно-сером пальто, из-под которого виднелся строгий костюм. У него были резкие, словно высеченные из камня черты лица, холодные серые глаза и аура абсолютной, непреклонной уверенности. Настоящий предводитель, подумала бы Ника в другой обстановке, если бы не была так напугана.

- Да, это я... - тихо ответила она. - В чем дело?

Мужчина легким, отработанным движением раскрыл удостоверение.

- Капитан юстиции Орлов Эрик Владимирович. Старший следователь. Вашим соседом, гражданином Самойловым, заявлено о краже в особо крупном размере. Сегодня ночью из его квартиры были похищены антикварные парные канделябры конца восемнадцатого века, бронзовое литье, стиль рококо, инкрустированные полудрагоценными камнями.

У Ники перехватило дыхание. Она прекрасно знала эти канделябры. Аркадий Борисович хвастался ими всего неделю назад, а она, как гид исторического музея, битый час восхищенно рассматривала изящные лапки-треножники и патину на древках, напоминающих ветви деревьев.

- Но... при чем здесь я? - Ника почувствовала, как к горлу подступает ком.

Эрик Орлов окинул её быстрым, цепким взглядом. Профессиональным. Оценивающим. От его внимания не укрылись ни её подкосившиеся колени, ни то, как судорожно она сжала пальцами чашку с кофе. В его глазах не было злости, но не было и тепла - лишь холодный аналитический расчет. Он хотел бы помочь этой хрупкой девушке, подсознательно тянулся к её беззащитности, но факты - упрямая штука. А факты говорили против неё.

- При том, Вероника Анатольевна, что вы - единственный человек, который детально знал систему охраны квартиры Самойлова, разбирается в ценности этих вещей и... - Эрик сделал паузу, заглядывая ей прямо в душу. - И чьи отпечатки пальцев, помимо хозяйских, были обнаружены на входной двери соседа со стороны коридора прямо поверх свежих царапин от взлома. Нам придется проехать в отдел.

- Какие отпечатки? Какой взлом?! - Ника отшатнулась, и кофе из чашки всё-таки выплеснулся на пол, оставляя темные брызги на светлом ламинате. - Я ничего не крала! Аркадий Борисович, вы же сами просили меня вчера вечером помочь вам открыть дверь, потому что у вас заело замок! Я просто навалилась на неё плечом и рукой, чтобы провернуть ключ!

- Лгунья! - взвизгнул сосед, потрясая кулаками в воздухе. Его бледное лицо пошло красными пятнами ярости. - Ничего у меня не заедало! Ты специально крутилась рядом, высматривала, как бы внутрь пробраться! Верни мои канделябры, воровка! Товарищ следователь, чего вы с ней церемонитесь?! Надевайте наручники и в тюрьму её! Пусть посидит за решеткой, сразу вспомнит, куда спрятала мое имущество!

- Успокойтесь, гражданин Самойлов, - чеканя каждое слово, произнес Эрик.

Его голос, низкий и ровный, прозвучал как удар хлыста, мгновенно приглушив истерику старика. Орлов даже не повысил тон, но в его осанке и властном жесте руки было столько непререкаемого авторитета, что сосед поперхнулся собственными словами.

- Следствие разберется, кто, как и что именно украл. А меру пресечения определять буду я и суд, а не вы. Ждите у себя в квартире, к вам сейчас поднимутся эксперты.

- Да что тут разбираться! - не унимался Аркадий Борисович, нехотя отступая к своей двери, но продолжая метать в Нику полные ненависти взгляды. - Она в музее работает, зарплата копеечная, а вещи исторические, уникальные! Два миллиона рублей, между прочим! Она их уже, поди, скупщикам краденого сбыла! Посадить её немедленно!

Дверь соседней квартиры громко захлопнулась, оставив Нику один на один с тремя сотрудниками полиции. Она в ужасе переводила взгляд с закрытой двери на бесстрастное лицо следователя. Ситуация казалась каким-то сюрреалистичным кошмаром. Два миллиона? Тюрьма? Из-за того, что она имела неосторожность восхититься старинным бронзовым литьем и помочь соседу с дурацким замком?