Black Blood

ПРОЛОГ

Хёну вернулся домой после школы. Снова тяжелый день. Рубашка насквозь промокла, а от него пахло дымом и хлоркой.

Не успев выйти из кухни, Юна сразу же начала кричать на него.

— Почему ты постоянно опаздываешь? Сколько можно!

Она замерла, стоя в середине коридора. Внутри вскипела злость.

— Снова!? Сколько мне еще тебе покупать чертову одежду? А за воду кто платить будет! — она в несколько шагов преодолела расстояние и ударила ладонью по лицу. — Сволочь! Марш в комнату!

Хёну не плакал. Он молча снял обувь и пошел в комнату. Переодевшись, он увидел тетю, стоящую у входа.

— Иди ешь пока не остыло. — ее голос был грубым, но в нем слышались нотки заботы.

Юна зашла на кухню и первым, что она сделала, это проверила раковину. Посуда грязная.

— Хёну, тварь ленивая! Я сколько раз говорила, что посуду нужно мыть сразу после еды!?

Сорвавшись, она забежала в его комнату с грязной тарелкой в руке и бросила на пол. Он закрыл глаза от шума, а когда открыл пол был в осколках.

— Почему я должна терпеть это? Я не домработница!

Хёну побежал на улицу, отталкивая женщину. Она несколько секунд стояла, не понимая что произошло. А затем побежала за ним, ведь не хотела проблем, которых и так хватает...

Он бежал по дороге, не обращая внимания на машины и людей. Хёну, увидев большие деревья с пышной кроной, пошел к ним. Усталость взяла свое и он присел за скамейку, подальше от чужих глаз, хоть вокруг и никого не было. Слезы текли по щекам, а хныканье, казалось, было слышно во всем парке. Хёну знал каждую трещину в асфальте — приходил после каждого "огненного" танца и тихо плакал.

Вдруг он услышал шепот, перерастающий в крик.

— Хёну, ты хочешь стать сильнее? — он обернулся, но никого не увидел. — Я могу помочь тебе! Никто не тронет тебя! Ты хочешь этого?

Он молчал. Не знал что ответить. Но когда вопросы повторялись, это бесило с каждым разом сильнее.

— Да, хочу! — ответил Хёну голосу.

Вдруг его глаза закрылись, а по венам прошло приятное чувство, отзывающееся дрожью в теле. Он увидел черную реку, которая звала его. Он поддался. Вступив в нее, Хёну сразу пошел ко дну. Но не тонул. Он мог дышать. Черная жидкость обнимала его. Время будто ничего не значило. Он потерял счет и позволил жидкости прикасаться.

Остановившись возле парка, Юна заметила Хёну. Хотела закричать, но голос пропал, стоило подойди ближе к нему. Перед ней был не тот запуганный мальчика. На траве, возле скамейки, сидел парень с точно такой же внешностью, но немного мускулистее. Он увидел птичку, сидящую высоко на дереве. Его рука нечеловечески выгнулась, после чего с невероятной скоростью потянулась к пернатой. Вместо руки, казалось, была змея. Кожа была черной, а на ней очень маленькие шипы. Он схватил птицу. Та не успела даже отреагировать — ее кости тут же сломались. Рука уже была обычной. Он разорвал брюхо и доставал внутренности из жертвы. Юна закричала. Хёну посмотрел на нее. Его глаза были полностью черные, как чернила. В них была видна ненависть и жестокость. Женщина побежала домой так быстро, как только могла. Воздуха едва хватало, а на крик сил не было.

Домой Хёну пришел поздно, совсем не понимая что произошло. Вещей тетушки не было, сколько бы он не проверял шкафчики. Его руки были испачканны кровью. Он пытался смыть ее, но она не уходила вместе с водой. Не хотела. Или он не хотел?

С тех пор он начал жить сам. Юна лишь иногда ложила немного денег и еды ему под дверь.