Благочестивая вдова. Возлюбленная для маркиза

Глава 1

Лондон встретил их холодным майским солнцем и запахом угольной гари, который после двух лет затворничества в Херефордшире показался Грейс почти родным. Экипаж миновал арку Гросвенор-сквер и остановился перед элегантным трёхэтажным особняком с белыми колоннами по бокам от парадной двери.

-Мы приехали!-Селина прижалась носом к стеклу, и её светлые локоны рассыпались по плечам.-Мама, посмотри! Это тот самый дом, где вы с папой жили после свадьбы?

Грейс мягко улыбнулась, поправляя перчатки. Сердце кольнуло знакомой болью при упоминании Ричарда, но за два года она научилась не подавать виду.

-Тот самый. Твой отец очень любил этот дом. Говорил, что из окон спальни видно верхушки деревьев Гайд-парка.

Лакей в тёмно-синей ливрее распахнул дверцу, и Селина едва ли не выпорхнула наружу, позабыв о приличиях. Грейс последовала за ней медленнее, опираясь на протянутую руку. В вестибюле их уже ждала экономка миссис Торнтон, сухопарая женщина с идеально гладкими седыми волосами, которая служила ещё матери Ричарда.

-Леди Хейвуд, леди Селина.-Миссис Торнтон присела в реверансе с той безупречной выправкой, которая даётся десятилетиями безупречной службы.-Всё готово к вашему приезду. Ваши покои на втором этаже, а для леди Селины приготовлена угловая комната с видом на сквер. Я распорядилась разжечь камины, чтобы прогреть комнаты после дороги, и кухарка уже готовит ужин. Подать его через час или желаете отдохнуть дольше?

-Через час будет удобно, благодарю вас, миссис Торнтон. -Грейс сняла шляпку и передала её подоспевшей горничной, молоденькой девушке с испуганными глазами.-Мы очень хотим умыться и переодеться с дороги.

-Разумеется, миледи. Я распоряжусь, чтобы немедленно горячую воду подали.

Селина уже взбегала по лестнице, шурша юбками дорожного платья из тёмно-синего поплина, и Грейс, подавив вздох, последовала за ней. Селине восемнадцать, а она ведёт себя как ребёнок. Впрочем, она и есть ребёнок. Её ребёнок, который заслуживает самого лучшего сезона, самого блестящего жениха и самого счастливого будущего!

Грейс остановилась у дверей спальни. Комната оказалась точно такой, какой она её запомнила: обои нежно-зелёного оттенка с едва заметным серебристым узором, тяжёлые портьеры из золотистого шёлка, перехваченные кистями, кровать с балдахином из той же ткани. На туалетном столике уже стоял кувшин с водой и лежали свежие полотенца, а в камине весело потрескивал огонь, разгоняя сырость нежилого помещения.

Грейс подошла к окну и отдёрнула занавеску. Внизу, на мостовой, катились экипажи, спешили люди с утренними газетами под мышкой, где-то вдалеке слышался цокот копыт и перекличка уличных торговцев. Лондон жил своей жизнью - яркой, шумной, беззаботной. А Грейс всё ещё чувствовала себя застывшей в том дне, когда узнала о смерти Ричарда.

Грудная жаба(примечание автора. Говоря современным языком- сердечный приступ), так сказали врачи. Так внезапно. Так нелепо. Он просто упал в библиотеке, среди своих книг, и когда его нашёл дворецкий, было уже поздно.

Два года траура. Два года тишины, чёрных платьев и крепа на шляпках. Два года, в течение которых Грейс каждую ночь ждала, что он войдёт в спальню, ляжет рядом и прошепчет что-нибудь смешное, как любил делать. Теперь, когда траур сменился на глубокий фиолетовый и серый, она словно выходила из сумрака на свет. И этот свет пугал её.

-Мама!

Селина влетела в комнату без стука, сияя, как начищенный медный подсвечник. Волосы её растрепались, а щёки раскраснелись от быстрого бега по лестнице.

-Там такая чудесная комната! Обои в цветочек, представляешь? Мелкие такие розовые бутончики на кремовом фоне. И гардеробная - ты обещала, что мы поедем к модистке завтра же! Или даже сегодня? Может, сегодня?

-Обещала,-Грейс обернулась, позволяя себе улыбнуться.-Но сначала нам нужно оставить визитные карточки у леди Джерси и леди Сеймур. От них зависит, получишь ли ты приглашения на лучшие балы. А без приглашений, дорогая, даже самое красивое платье останется пылиться в гардеробной.

-Я знаю, знаю,-Селина нетерпеливо махнула рукой и принялась расхаживать по комнате, касаясь пальцами предметов.-Но платья! Мама, ты даже представить себе не можешь, как мне надоел этот деревенский серый муслин! И этот ужасный коричневый редингот, в котором я похожа на монашку! Все мои подруги уже давно щеголяют в новых нарядах, а я...

-Терпение, моя дорогая.-Грейс подошла к дочери и взяла её за руку .-У нас впереди целый сезон. Ты успеешь и натанцеваться, и наносить все наряды, какие только пожелаешь. А сейчас,-она слегка сжала тонкие пальцы,-сядь и успокойся. Ты вся дрожишь, как осиновый лист.

Селина послушно опустилась на пуфик у туалетного столика и вдруг посерьёзнела.

-Мама...-Она подняла глаза, и в них мелькнуло что-то, чего Грейс не ожидала увидеть.-А ты… Ты скучаешь по папе?

Вопрос застал её врасплох. Грейс отвела взгляд к окну, за которым кипела лондонская жизнь.

-Я всегда буду скучать по нему.-Голос её прозвучал ровно, она сама удивилась этому спокойствию.-Но он хотел бы, чтобы мы жили дальше. И чтобы ты была счастлива. Ты всё, что у меня осталось от него, Селина. И твоё счастье для меня важнее всего на свете.

Селина моргнула, и в её глазах блеснули слёзы. Но она быстро справилась с собой, сказалась выдержка истинной леди, которую Грейс старательно в ней воспитывала.

-Тогда я пойду распаковывать вещи,-сказала Селина, поднимаясь.-И не смотри на меня так, мама. Я не собираюсь плакать. Мы в Лондоне! В Лондоне! Здесь плачут только провинциалки.

Она чмокнула мать в щёку и вышла так же стремительно, как вошла, оставив после себя лёгкий запах лавандовой воды и облако молодой энергии.

Грейс осталась одна. Тишина в комнате сделалась вдруг ощутимой, почти осязаемой. Она провела пальцем по подоконнику, собирая несуществующую пыль, и подумала о том, что Ричарда нет уже два года, а она всё ещё ищет его взгляд в каждой комнате, его голос в каждом шорохе.