Благодарность из Тьмы

Часть 3

Стоящий рядом офицер Берковиц не мешал мне на чистый лист переносить отчётную расшифровку тетры. Сам он разглядывал мои вечерние заметки, а точнее – рисунок бижутерии.

– А красиво вышло, – Мартон встряхнул лист и прищурился, всматриваясь в содержимое. – Мне что, на старости лет стенографию постигать, чтобы не читать твой чистовой отчёт?

– Извините. Слишком много мыслей было, когда расшифровывал тетру, – я чуть отодвинулся от работы, чтобы случайно не капнуть на неё чернилами. – Скорее увлёкся, потому как чем дольше вглядывался в наслоения следов фона разрыва, тем больше странностей замечал. Во-первых, показания фона были слишком высокими, и в то же время разрыв затягивался сам. Это по меньшей мере странно. Нас как учат – если разрыв произошёл, единая материя Мира стремится к стабилизации границы, к единому покою. Разрыв колеблет Явь и Астрал, перетягивая энергию из одного в другой для первичного блока, вроде как смешивает. Созданный энергетический “шрам” стабилизируется и рассасывается сам по себе, пока процесс перетягивания крупиц энергии не прекратится. Практически процесс можно наблюдать в местах мощных выбросов эмоций, если не имеется защитного барьера. Треснувшие стены, кирпич крошится, как печенье, растения сохнут и не растут годами. Технология “штопки” разрывов на этом основана…

– Я тебя понял, – кивнул офицер, останавливая мою лекцию. – Откуда, как считаешь, взята энергия на “штопку”?

– Уверен процентов на семьдесят, что позаимствовали жизненную силу пана Шевчика. Его обморок тогда понятен.

– А остальные тридцать, что источником был или кулон, или у вора был иной источник. Но тогда возникает вопрос зачем вору латать пространство, – вперившись в пустоту, Мартон скривил губы.

– Разве только замести какие-то следы. Хотя наследили там прилично. Картина в целом прозрачна и потому непонятна, – я постучал кончиком пера по кляксе-копии. – Пока не увижу бытовые тетры, что-то новое вряд ли найду.

– Глупое дело, – пан Берковиц понизил голос до шепота, пожевал губы и продолжил уже громче. – Мы с Алойсо Линдхольмом поедем сейчас в больницу. Получим копии справок и выписок для подшивки и расспросим потерпевшего что он сам помнит о том, что с ним случилось.

– Часть нашей доли в общем рапорте я, думаю, доделаю к вашему возвращению, – пообещал я, и офицер поднял повыше мои записи с рисунком.

– Это я с собой возьму. Вдруг пригодится.

– Я не против. Нужное я уже перефразировал кратко и записал. На оцифровку сам отнесу, – согласился я с кивком. – Пан Линдхольм курирует дело от полиции?

– Нет, его начальник обещался подойти после нашего визита пана Шевчика, так что где-то после обеда обсудим детали.

Берковиц уехал, а я занялся бумагами. Я бы назвал работу волокитой, если бы не имел усидчивости для похожей работы, например, для моего хобби. Мало контактирующие с Архивариусами порой могут ужасаться нашей мании, связанной с рукописным текстом и всему относящемуся к чистописанию. Знающие же в курсе насколько письмо близко от практического Астрала. Вот, взять к примеру, копирование фоновых тетр. Выводишь границы, замеряешь промежутки и выделяешь наслоения… Да, больше похоже на попытку общения с Астралом на пальцах, когда он выражается языком Шекспира, а ты мычишь неандертальцем. Тем не менее, с каждым годом наше понимание глубокого слоя Мира растёт и развивается, хотя вопросов меньше не остаётся. Мы умеем использовать энергию Астрала, облегчая наш быт, умеем минимизировать разрушительные действия Слоя для живых организмов и неживой материи. Кто знает, куда любопытство оккультных учёных и Архивариусов приведёт человечество?

На обед я вышел за пределы корпуса ОСА. В небольшой столовой через улицу от работы я договорился встретиться с Кристеном, предварительно конфисковав у него ключ от квартиры. Брату я поручил задание пройтись по ближайшим мастерским и заглянуть в центр занятости, дабы взять объявления о поиске рабочих рук. У Криса имелся диплом Астрального Портного, что при должном терпении и опыте избавило бы его от страха за место и скудных финансов. Профессия походила на мою знанием рунограмм, пусть и была ограничена количеством оных. Брату была необходима практика кроя и пошива одежды, а по окончанию – оснащение изделий защитными ставами. ОСА располагало своей мастерской со служебной прачечной на севере Варшавы, да только Крису подобное место с его трудовыми подвигами не светило ещё лет десять.

Обедая, я дал братцу советы по нескольким посещённым местам, наказал обзвонить другие и только тогда отдал ключ. Кристен быстро доел свою порцию и ушёл, а я остался ещё минут на десять. Вернулся я на рабочее место только пройдя через цветочных магазин поблизости. Работающие там цветочницы знали меня очень хорошо. Примерно раз дня в три-четыре я заглядывал к ним, неизменно покупая розочку размером с ладонь за полкроны и получая на сдачу недоумение и тёплую иронию во взгляде. Пока покупка томилась у меня во внутреннем кармане жилетки, я с папкой под мышкой добрался до пятиэтажного здания Архива, где располагались в подвальной части Астральная Библиотека и архив дел ОСА на втором и последующих этажах.

За стойкой регистрации виднелась знакомая мне макушка светлых кудрей. Панна негромко печатала на компьютере и иногда посматривала чуть в сторону на свой стол. Приблизившись, я увидел там стопку исписанных листов. Помедлил, доставая из внутреннего кармана пудрово-розовый цветок, чтобы осторожно опустить его в карандашницу близ молодой женщины.

– Доброго дня, панна Росси, – облокотившись на высокую столешницу стойки, я улыбнулся сидящей за ней машинистке.

– Доброго, пан Тарновский, – почти мгновенно отреагировала на моё появление девушка, поджав губы в широкой улыбке. Взглянув на миг на меня своими тёмно-синими глазами, она опустила взор на цветок и аккуратно, двумя пальцами, вынула его из стаканчика с карандашами и ручками. – Вы, как всегда, не меняетесь.

– Иногда стабильность – синоним слова “надёжность”, – я не без удовольствия изучал прекрасный овал лица с минимумом косметики. – Аврора, душа моя, вечер пятницы на этой неделе у Вас свободен?