Благодеяние

Глава 1. Прибытие

До приюта «Святой розы» оставалось не больше ста метров. По вытоптанной тропинке холма шёл мужчина лет тридцати пяти. На нём была мешковатая куртка, похожая на военную, в правой руке его покоился новенький дорожный чемодан, а в левой — потрёпанный дипломат. Промозглый ноябрьский ветер бесновался на голой пустоши. Он раздувал тонкие, похожие на солому волосы, беззастенчиво ласкал щёки, касаясь свежего пореза на скуле. Чем ближе мужчина становился к приюту, тем слабее была его уверенность в возникшей не так давно возвышенной идее о принятии в себе безграничной человеческой доброты. Эта мысль, несомненно, была до ужаса наивной. Никакой добротой мужчина уже не обладал, а если и обладал, то точно не знал об этом. К тому же пришла такая идейка в сонном бреду недельного безбожного пьянства.

На вершине холма уже виднелось здание, больше напоминающее огромную двухэтажную коробку. Крыша у этой коробки была пошарпанной, местами дырявой и залатанной чем-то тёмным, напоминающим брезент. По периметру растянулся высокий забор, сложенный из чёрных металлических прутьев, а за ним виднелись одни единственные качели. То был приют Святой розы.

— Унылая же дыра… — буркнул мужчина, покрепче сжав ручку чемодана, будто в следующую секунду из-за спины мог выскочить какой-нибудь нечистый на руку мальчишка, позарившийся на его отнюдь не скудные пожитки.

По всей видимости, встречать мужчину никто не планировал, ибо, подойдя к воротам, он не встретил ни одной живой души. Поставив чемодан на землю, он дёрнул за ручку ворот, но та не сдвинулась ни на миллиметр. Заело? Тут он надавил на ручку посильнее, выкрутил назад и проделал всё то же самое ещё два раза, однако ворота и спаянный с ними забор заскрипели, завыли, будто подстреленный медведь, но так и не поддались. Мужчина быстро стушевался, поднял с земли чемодан и хотел было окликнуть кого-нибудь, как вдруг из-за угла приюта выбежало четверо мальчишек. Смеясь и дразня молодую женщину, которая их догоняла, они остановились у забора, в паре шагов от незнакомца, присели на корточки и принялись разглядывать сквозь прутья терновый куст, незамеченный до этого Александром. Выглядевшие всего несколько секунд назад как самые настоящие хулиганы, ребята теперь походили на прекрасных ангелов. Догнав негодников, молодая женщина не стала ругаться, а лишь встала позади и, сложив руки в молитве, так же благоговейно смотрела на куст, не замечая гостя.

— Эй! — раздражённо крикнул мужчина и, как только к нему обратились пять пар испуганных глаз, сдержанно добавил: — Прошу прощения, меня кто-то сможет сегодня принять?

Никто не торопился ему ответить. Черноволосый мальчик, на вид самый младший из компании, поднял голову, широко распахнул и без того большие глаза, подскочил и спрятался за спиной женщины.

— Он похож на сатану… — пискнул он, забавно жмурясь и зарываясь лицом в складки юбки.

— Ничего подобного, Лен, — успокаивала женщина, ласково теребя кудрявую макушку. — Нельзя судить о человеке только по тому, как он выглядит. Ты же знаешь.

Её речь была такой простой и непринуждённой, а голос настолько чистым, что всякие переживания юного Леонарда тут же испарились. И даже скептичный ко всякому чуду гость, ещё не разглядев как следует обладательницу столь редкой для слуха красоты, решил, что речь её предназначалась вовсе не для ушей, а для сердец, что очерствели и сбились с верного пути.

— Добрый день, — теперь обращалась она к мужчине. — Вы учитель из Линкольна?

Лен и ребята остались у куста, а женщина подошла ближе. Но прежде, чем она получила ответ, прошла томительная минута ожидания, в которую глаза потерявшего дар речи гостя забегали по её лицу, волосам и одежде, будто что-то выискивая или запоминая.

— Вы себя плохо чувствуете? — обеспокоенно спросила она спустя время.

— Нет… — сипло выдавил он, беззастенчиво глядя женщине в глаза. — Простите, если смутил вас.

Он смотрел на неё и не понимал, что именно заставило его сердце так часто биться. Может, та болотного цвета юбка в пол? Или те нелепые ботинки со скрюченными носами, которым на вид было больше, чем той, на ком они обуты? Как в этой обычной, ничем не примечательной женщине могло быть столько жизни? Таким светлым личиком, как у неё, обладала каждая вторая англичанка, а извечно сжатыми губами — чуть ли не каждая первая. Единственными её достоинствами можно было назвать прямой, кажущийся бесчувственным взор голубых глаз, тонкий нос и копну тёмных волнистых волос.

— Александр Олдридж, — переложив дипломат в занятую чемоданом руку, представился мужчина и протянул руку сквозь ворота.

Отчего-то ему хотелось, чтобы именно эта женщина стала первой, кто узнает его имя в этом глухом захолустье. Однако она не торопилась ни принять рукопожатие, ни представиться. Глаза её проницательно сузились, и Александр нервно улыбнулся.

Порывшись в кармане пальто, женщина достала ключ, вставила его в ворота, провернула три раза и, потянув их на себя с несвойственной для девиц силой, открыла. Александр тотчас убрал руку.

— Проходите, мистер Олдридж, — нараспев пригласила она. Щёки и лоб её чуть порозовели, а взор наконец смягчился. — Меня зовут София, — представилась она и всего на миг неожиданно смело обхватила руками ладонь Александра, легонько сжав её.

Холод мягкой кожи вскружил ему голову. Это ощущение — точно след от чернил — не покидало его до самого входа. И только когда дверь захлопнулась, он нашёл в себе силы смахнуть наваждение.

Пусть снаружи Святая роза не обладала архитектурными изысками, внутри она напоминала настоящий лабиринт. Входная дверь сразу вела в стену не толще письменной доски, за которой раскинулся длинный, но узкий коридор с ведущей наверх широкой деревянной лестницей. Лен вновь трусливо вцепился в болотную юбку, в то время как остальные мальчишки кинулись врассыпную, скрываясь в западной части здания. Продвигаясь всё дальше внутрь, Александр, словно боясь вновь очароваться, почти не слушал и не смотрел на Софию.