Благословение ангелов

Глава 32. Наконец найдена!

Когда Ирма, спасаясь от Нордгейма, как преследуемая фуриями, бежала во мраке ночи с Красной мельницы, она остановилась на пустой погруженной в тьму проселочной дороге.
Ей надо было перевести дыхание.
Шагов за собой она не слышала.
Вероятно, Нордгейм не преследовал её, или потерял её след. Теперь она была спасена от него. Но ей было страшно на пустынной, проселочной дороге.
Пройдя еще порядочное пространство, она остановилась скрытая несколькими деревьями, чтоб дождаться утра. Смертельно усталая, она присела на небольшой земляной холмик. Её бедное сердце стало мало по малу ровнее биться. Кругом все было тихо. Тогда восстановляющий сон сошел на её усталые члены и дал ей забыть, где она находилась, и что произошло.
Но даже во сне ужас Нордгейма преследовал ее и рисовал картины, от которых грудь её судорожно поднималась.
Ей приснилось, что она нашла маленькую Лидди и крепко прижимала ее к своему материнскому сердцу. В этом объятии она чувствовала столько радости, столько счастья, что благодарила Бога за его великую милость.
Но потом в её воображении опять являлся Нордгейм и ей казалось, что она должна была спасаться от него со своим ребенком.
Когда она наконец проснулась и встала, солнце ужо зашло. Это значило, что она проспала здесь, в этом защищенном от всякого глаза местечке, целый день никем не потревоженная, ни даже замеченная.
Теперь она чувствовала себя окрепшей.
Ей надо было идти к близкому уже городу, разыскать цирк и убедиться нет ли в нем её маленькой Лидди.

Уже не много оставалось идти до Йорка.
Ирма пустилась в путь при наступающем вечере; по дороге в одном маленьком домике она получила от женщины молока и хлеба, которыми поддержала свои силы, уже темно, когда она добрела до улиц маленького города.
Здесь она осведомилась у нескольких проходящих о цирке Бумпо и узнала, что он находится за воротами в другом конце города.
Полна ожидания Ирма направилась по указанному направлению и в поздний час достигла места за городом, где тотчас ей бросился в глаза ярко освещенный множеством ламп цирк.
Её сердце замерло от волнения, когда она приблизилась к месту, где должно было решиться найдет она своего ребенка, или нет.
Она подошла к большому бараку.
Жена директора все еще сидела у кассы.
 — Входите, входите, — закричал ей глашатай, — главный номер только сейчас начнется, синьора Астрелла, электрическая дама со своим ребенком!
Ирма вздрогнула.
Что если этот ребенок, о котором говорили, был её ребенок.
Она опустила руку в карман и поднялась на ступени ярко освещенного входа.
 — Теперь цена уже половинная, — сказала жена директора.
Дрожащей рукой подала Ирма свои монеты. Теперь она купила себе право войти в цирк; она вошла в зрительный зал.
Последний был так полон, что она нашла себе место лишь совсем позади.
В это время в обширном зале сделалось темно.
Синьора только что появилась на арене и ступила на пьедестал, в котором находилась электрическая батарея.
Она действительно представляла собой волшебное зрелище, так что зрители все более и более двигались вперед, что производили большую тесноту.
Таким образом и Ирме удалось проникнуть взором на арену.
Окруженная множеством голубовато белых дрожащих огоньков, стояла синьора.
В то же мгновение Ирма увидела в страхе трепещущее дитя, стоящее около электрической дамы.
Не смотря на слабое освещение Ирма узнала свою малютку Лидди.
Испуг и волнение её были так сильны, что она испустила крик и упала без чувств.
Каким образом это произошло никто не знал. Большинство только бегло и равнодушно взглянули на нее.
Все были слишком заинтересованы, чтоб позаботиться об упавшей в обморок женщине. Только два человека оказались сострадательней и подошли к Ирме. Они решили, что жара и теснота должны были быть причиной обморока зрительницы.
 — Послушайте, — обратился один из них к другому, — мы вынесем ее на воздух, там она уж придет в себя.
 — Да, там, на краю площади есть скамья.
Между тем из цирка раздавались громкие восторженные крики, масса неистово рукоплескала синьоре, когда она с ребенком сошла с пьедестала и за ней потухли огни. Её выход был кончен. Лампы снова осветили цирк, а синьора раскланиваясь во все стороны, удалилась с маленькой Лиддой и гардеробную.
В зале раздались возгласы похвалы и удивления, и все разговоры шли только о красивой, удивительной Астрелле, когда несколько наездников влетели на арену, чтоб занять зрителей своей искусной ездой на неоседланных лошадях.
Бумпо стоя среди арены, окруженный всем своим персоналом более чем когда-либо гордился новым успехом представления и довольно улыбался.
Раздались всеобщие громкие требования выхода Астреллы. Толпа бушевала.
Тогда Бумпо подал знак хлыстом своим.
Водворилась тишина.
 — Уважаемая публика, — обратился он к присутствующим, — синьора Астрелла всегда очень истомлена после такого изнуряющего ее представления; то, что она производит действительно необычайно, и я прошу разнести весть об этом по всему городу,
 — Выступить еще раз! — ревела толпа.
 — Я постараюсь исполнить ваше желание, — сказал Бумпо, — я пойду передать синьоре требование публики.
Общее одобрение сопровождало эти слова.
Бумпо поклонился на все стороны и вышел с арены, между тем как наездники продолжали свой номер представления. Но им не удалось возбудить интереса, даже выступивший теперь клоун не мог своими шутками привлечь внимания.
Снова поднялся шум, все громко и бурно требовали электрическую даму.
Бумпо вернулся.
Он сделал знак.
 — Синьора исполнит требование уважаемой публики, — объявил он. — синьора сделает сегодня исключение и появится еще раз.
Раздались восторженные крики рукоплескания.
Клоун выкинул еще несколько шуток и фокусов. Потом работник вновь внес пьедестал на арену, между тем, как свет ламп снова уменьшался.
Появилась синьора.
Невыразимый восторг встретил ее.
На этот раз она выступила одна, без ребенка.
Между тем два человека торопливо, чтоб меньше пропустил представления, вынесшие бесчувственную Ирму, положили ее на скамью предоставив ее своей судьбе, а сами поспешили вернуться в цирк на раздающиеся оттуда крики.
Мало по малу Ирма вернулась к сознанию.
Она приподнялась, провела руками по волосам и лбу.
Её широко открывающиеся глаза сейчас же обратились к цирку.
Там была её Лидди, её сокровище, её обожаемое дитя!
Отчаянная решимость овладела ей.
Она должна была возвратить себе своего ребенка, какой бы это ни было ценой.
Она вскочила.
У этой рыжеволосой женщины была её Лидди!
Но могла ли она ее требовать? Могла ли она доказать, что это был её ребенок?
Нет, надо было действовать иначе и без размышлений, без колебаний!
Между тем из цирка, среди наступившей ночи раздались восторженные крики.
Ирма направилась к зданию.
Но обратиться к жене директора она не решилась!
Она обошла стороной, чтоб увидеть не было ли второго менее ярко освещенного входа в цирк.
Дойдя до задней стороны его, она увидела большую лишь приставленную дверь.
Эта дверь составляла задний вход в цирк, а именно в его конюшни и жилые помещения.
Ирма подошла к этой двери.
Она прислушалась.
Раздавалась музыка.
Ирма открыла дверь.
Она увидела перед собой слабо освещенный коридор в конце которого находился вход на арену.
Казалось, что весь персонал цирка любопытно столпился на арене, потому что коридор был пуст.
Тихонько Ирма вошла в него.
С одной стороны были также двери, но последние были закрыты.
Ирма подошла к одной из них.
Оттуда доносился смех.
В гардеробной, у двери которой она остановилась, несколько девушек собравшись между собой разговаривали.
Тогда Ирма проскользнула к следующей двери.
Она вздрогнула.
Не тихая ли жалоба ребенка слышалась за ней?
И хотя бы следствием её поступка было бы несчастие всей её жизни, погибель её, — она должна была войти и увидеть не её ли Лидди плакала за этой дверью.
Забыв всякую опасность, повинуясь лишь порыву своего трепещущего материнского сердца, она рванула дверь.
Сдавленный крик ужаса вырвался с её губ.
В одном углу приткнулась её Лидди. Её руки были связаны… она была крепко привязана во избежание возможности бегства, и веревки были так туго стянуты, что глубоко впились в ручки девочки, причиняя ей жестокую боль.
Рыдающая мать бросилась к своему ребенку. Забыв всё на свете, она обняла его своими руками.
Лидди взглянула и узнала свою мать.
Но ребенок не мог двинуться, мог только пролепетать имя матери.
Наконец Ирма нашла свое сокровище!
Рыдая, она покрывала девочку поцелуями и слезами. Никто не видел ее, никто не застал этого свидания, потому что с арены снова неслись доходя до самой комнаты крики восторга толпы.
Тогда Ирма оторвалась от девочки.
Ей надо было освободить ее, она должна была развязать стягивающие её веревки.
Но чтоб дрожащими пальцами развязать эти крепко стянутые узлы потребовалось бы много времени.
Взглядом Ирма обвела комнату ища в ней ножниц.
Она увидела близ лампы лежащий нож.
С лихорадочной поспешностью она схватила его.
Потом она опять подошла к девочке и начала разрезать узлы.
Но крепкие пеньковые веревки сопротивлялись… а каждую минуту кто-нибудь мог показаться в оставшихся открытыми дверях; похитительница ребенка каждую секунду могла вернуться с арены, где всё еще ликовала толпа.
В смертельном страхе Ирма стала разрезать узлы.
Девочка стала гладить, ласкать её освобожденной своей ручкой.
— Уйдем, мама, уйдем отсюда, — шептал ребенок, — она придет, она будет жечь меня горячими щипцами…
Эти слова были кинжалом вонзенным в сердце Ирмы.
— Милосердый Боже!.. что сделали они с моим ребенком, — стонала истерзанная мать, — я возьму тебя с собой мое сокровище, я освобожу тебя!
— Моя рука так страшно болит, мама…
Ирма громко зарыдала.
Она должна была прилагать все усилия чтоб не порезать тела ребенка, перерезая ножом веревку на его руке
В смертельном страхе она вся дрожала.
Скорей, только скорей должна была она действовать, чтобы освободить свое дорогое дитя!
Наконец ей удалось перерезать последний узел.
Лидди была свободна.
Она бросилась к матери.
Ирма подняла ее… прижала к своему сердцу.
Взгляд поднятый к небу выражал то, что происходив ней.
Потом она тесно сжала Лидди в своих объятиях и пошла к открытой двери.
Было пора.
Представление синьоры кончилось.
В следующую минуту она должна была показаться в проходе, возвращаясь с арены покрытая лаврами нового успеха.
Ирма еще крепче прижала к себе дитя и решила, что своей жизнью будет защищать его.
Она вышла в проход.
Быстрым взглядом она убедилась, что задний выход свободен.
Минута была благоприятна.
В проходе не было ни души.
Но вот в конце, его идущем к арене послышался шум голосов.
Приближались шаги.
Ирма кинулась к выходу.
Стремительно она закрыла за собой дверь.
Сердце её восторженно трепетало.
Её Лидди была с ней! Она нашла её!
Она освободила ее!
Как убегающая тень промчалась она сквозь мрак ночи с ребенком, обхватившим её шею своими маленькими ручками.
Бежать, бежать надо было ей…
Но куда?
Теперь прежде всего надо было скрыть в безопасном месте себя и Лидди! Она бежала; все больше и больше удалялась она от цирка, и скоро до неё перестал доноситься шум и звуки музыки.