Бланш следы и сердца.

Глава 6.

Глава 6

Петербург утром — это отдельная форма издевательства.
Промозглый ветер, шершавый снег под ногами, лошадиное эхо на мостовых и непроснувшиеся лица прохожих, которым до тебя нет дела.

Екатерина Бланш, натянув на голову платок (боже, как же неудобно без шапки с помпончиком, на которую она раньше так плевалась), шла по набережной, уводя за собой Илюшу.
Вера осталась в пансионе — "временно в целях конспирации", как выразился Корвин-Круковский, но на деле — чтобы дочь не сожгла весь дом экспериментами с костюмами.

— Мам, а ты куда? — наивно спросил Илюша, уютно устроившийся в шерстяном пальтишке и шапке-ушанке (да-да, в такой здесь дети — как положено, по моде).

— На разведку, Илюшенька, — хмыкнула Екатерина, сжимая в кармане тонкие перчатки, словно пистолет.

---

Дом Виктора Рябинина оказался не столько домом, сколько замком.
Высокие кованые ворота, два этажа с мансардой, окна, прячущие взгляды за тяжёлыми шторами, и запах старого дерева, даже с улицы чувствующийся через щели.

Екатерина задумчиво осматривала фасад, прикидывая, где тут лучше проникнуть, но её размышления прервал скрип калитки.

— Простите, сударыня, что вы здесь забыли? — строгий голос за спиной, и Екатерина резко обернулась.

Перед ней стоял дворецкий. Классический, будто его нарисовал сам Гоголь: худой, высокий, с лицом, будто вырезанным из дерева, и взглядом, в котором читалась вечная усталость от глупости окружающих.

Она мгновенно состроила наивную улыбку.

— Ах, простите! Я новенькая в этом районе, а мне сказали, что именно здесь живёт известный коллекционер, господин Рябинин. Не удержалась — захотела полюбоваться на особняк.

Глаз дворецкого подозрительно прищурился.

— Господин Рябинин не принимает посторонних без приглашения, сударыня.

— О, конечно, конечно! — с подчеркнутым восхищением затараторила Екатерина, изображая глуповатую вдову. — Я ведь и не надеялась попасть внутрь! Просто… — она кокетливо вздохнула, — такая красота, ах! Пожалуй, в следующий раз отправлю муж… то есть, брата своего, чтобы он попросил разрешения на экскурсию.

Вежливо кивнув, она развернулась, потянув за собой Илюшу.

Но, уходя, всё же бросила через плечо:

— Какой замечательный дворецкий у господина Рябинина! У вас, должно быть, здесь самая интересная работа в Петербурге.

И, не дожидаясь ответа, бодро зашагала прочь, пока Илюша не спросил шёпотом:

— Мам, ты опять шпионила?

— Нет, зайчик. Я работала, — усмехнулась Екатерина. — А ты только смотри по сторонам внимательнее.

— Мам, а ты прям как Бэтмен, — мечтательно выдал Илюша.

Она рассмеялась:

— Ну, Бэтмен — это громко. Скорее, Женщина-Плащ-Пенсионный-Фонд.

---

Вернувшись домой, Екатерина застала у дверей не кого-нибудь, а Корвин-Круковского.

В своей форме, будто нарочно вычищенной до блеска, с ледяным выражением лица.

— Я вас ждал, мадам Бланш, — без лишних предисловий сказал он, когда она отперла дверь.

— А я-то думаю, отчего у подъезда так похолодало, — пробурчала она себе под нос, впуская его внутрь.

Он прошёл, осмотрел их гостиную, сдержанно кивнул, будто лично проверял порядок.

— Мне доложили, что вы интересовались домом Рябинина, — начал он, и Екатерина вскинула бровь.

— У вас тут что, "серые воробьи" в каждом дворе сидят?

— В Петербурге — всегда, — холодно заметил он.

Чёрт, его бы в мой отдел... Там половина таких же.

— Да, интересовалась, — честно призналась она, снимая пальто. — Хочу знать, с кем имею дело.

— Вы — слишком заметная фигура, чтобы устраивать самодеятельность, мадам, — его голос стал ещё холоднее.

Она сложила руки на груди и смерила его взглядом.

— А вы, простите, предпочитаете сидеть на попе ровно и ждать, пока он сам нам на чай заявится?

Он чуть прищурился.

— Вы выходите за рамки допустимого.

— Я всегда за ними, Алексей Артемьевич, — усмехнулась Екатерина. — Иначе давно бы с ума сошла.

И вдруг, с неожиданной теплотой добавила:

— Поверьте, я знаю, что делаю. Я не играю в шпионов. Я просто делаю то, что умею лучше всего.
Чую. Копаю. Достаю.

Корвин-Круковский долго смотрел на неё, потом вдруг чуть склонил голову.

— Хорошо.
Тогда давайте играть по-крупному.

Она напряглась, ожидая подвоха.

— Сегодня вечером у Рябинина — частный вечер. Для избранных. Вход только по приглашениям. Я могу достать вам пропуск… но идти туда придётся одной. Без детей, без охраны.
Вы справитесь?

Екатерина чуть улыбнулась, с вызовом глядя ему в глаза.

— Справлюсь. Главное — чтобы платье подходящее нашли. Я ж не могу туда в халате.

Он впервые за всё время позволил себе едва заметную улыбку.

— Платье будет.
Но вы должны помнить, мадам Бланш, этот вечер может стать последним.

Она рассмеялась легко, хрипловато:

— Для кого именно, Алексей Артемьевич, — вот это хороший вопрос.

И мысленно добавила, глядя на его строгий профиль:

А вы мне начинаете нравиться, гад такой.

---

Вечер приближался.
И Екатерина знала только одно:
Пахнет жареным.
Но, черт возьми, она уже предвкушала этот запах.