Бланш следы и сердца.

Глава 7.

Глава 7

Вечерний Петербург выглядел так, будто сам дьявол подкинул его архитекторам — город был прекрасен, мрачен и одновременно чертовски интригующий. Огни газовых фонарей, тени, скользящие по фасадам, узкие переулки, где шёпот разносился, словно ветер.

Екатерина Алексеевна Бланш, теперь официально "та самая вдова с характером", стояла у зеркала и почти не узнавала себя.

Платье — серебристо-серое, с лёгким холодным отливом, будто его сшили из самого тумана. Корсет уже не казался орудием пыток — он стал оружием, подчёркивающим фигуру так, что впору самой на себя в протокол рапорт писать.

Волосы уложены высоко, с перламутровыми шпильками, кожа подсвечена лёгкой пудрой, губы чуть тронуты розовым бальзамом.
Готовый портрет роковой женщины, способной как минимум погубить парочку сердец за вечер.

Она критически окинула отражение взглядом.

— Ну что, Бланш, пошла штурмовать цитадель врага, — проворчала она себе под нос. — Слегка нервная, слегка в корсете, но зато с прекрасной самооценкой.

— Мам, ты как принцесса из мультика, только с лицом, как у нашего физрука, когда он "мразь, не сдашь норматив" говорит, — мрачно выдала Вера, которая тайком наблюдала за сбором матери.

Екатерина ухмыльнулась:

— Запомни, дочь. Это не лицо физрука. Это лицо женщины, которая знает, что вечер её ждёт долгий и подозрительно без ужина.

Илюша подбежал, обнял её за талию (насколько смог, конечно, при всём этом шёлково-корсетном великолепии) и шёпотом спросил:

— Мам, а ты вернёшься?

Екатерина опустилась к нему, притянула ближе и ответила так серьёзно, что у Веры волосы на затылке встали дыбом:

— Вернусь. Всегда возвращаюсь. У меня тут слишком много народу на шее, чтобы исчезнуть.

И с улыбкой, как ни в чём не бывало, добавила:

— А вы слушайтесь тётку-смотрительницу, иначе я вам потом такие нравоучения устрою, что в хрониках города о них напишут.

---

Карета была подана ровно в срок. Лакей с лицом, будто его вырубили топором, помог ей подняться.
Путь к дому Рябинина занял не больше пятнадцати минут, но каждый из них был пропитан напряжением.

Ну всё. Игрушки кончились. Пора играть по-взрослому.

Особняк Рябинина на этот раз встречал гостей в полной красе: освещённый, сверкающий от отражений в окнах, он напоминал ледяной замок, в котором собирались далеко не добрые волшебники.

Слуга у входа молча взял приглашение и кивнул, пропуская её внутрь.

---

Первое, что её ударило — запах. Смесь дорогого ладана, старых книг, воска и чего-то ещё, тонкого, тревожного, напоминающего ртуть и металл.

Гости были нарядны до безобразия. Мужчины — в смокингах и фраках, дамы — как новогодние ёлки, с бриллиантами в ушах и на шее.

Но атмосфера…
Она была другой.

Тут не пили шампанское с весельем.
Тут обменивались взглядами, полными скрытых вопросов.
Тут разговоры были не о погоде, а о вещах, которые обычно шёпотом обсуждают за тяжёлыми портьерами.

Екатерина уверенно прошла в зал, зная, что за ней следят десятки глаз.

И, конечно, она сразу увидела его.

Виктор Рябинин стоял у камина, в идеально сшитом фраке, с бокалом в руке, словно он здесь был не хозяином, а дирижёром этого бала теней.

— Мадам Бланш, — его голос прозвучал рядом, хотя секунду назад он был в другом конце комнаты.

Вот мерзавец, плавно перемещается, как змея.

Она повернулась, одарив его лёгкой улыбкой:

— Господин Рябинин. Какая честь быть приглашённой в столь изысканное общество.

Он внимательно смотрел на неё, как будто изучал под микроскопом.

— Вы опасная женщина, мадам Бланш, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза.

Екатерина подняла бровь.

— Почему же? Только потому, что умею держать бокал и не падать в обморок от каждого взгляда?

Рябинин усмехнулся.

— Потому что вы умеете играть. И я не уверен, кто из нас сегодня выиграет.

Она чуть склонила голову, намеренно делая голос мягче, почти ласковым:

— А может, выиграет тот, кто сумеет удивить?

Он замолчал, внимательно её изучая. И вдруг, к её удивлению, предложил руку:

— Хотите, я покажу вам то, что удивляет всех?

Ох ты ж мать честная, что ты задумал, коллекционер чертов!

Но Екатерина лишь улыбнулась и положила ладонь на его руку — ладонь холодную, как мрамор.

— Покажите, Виктор Семёнович. Удивите меня.

---

Он провёл её сквозь зал, мимо шёпотов и настороженных взглядов, к узкой двери, что почти сливалась со стеной.

— Это моя личная коллекция, — пояснил он, открывая её. — Сюда допускаются только избранные.

— Мне льстит ваша откровенность, — усмехнулась она, хотя внутри всё было собрано в тугую пружину.

За дверью обнаружилась комната, уставленная витринами и шкафами, в которых сверкали странные предметы.

Екатерина замерла.

Это не были обычные старинные вещи.
Это было… что-то не отсюда.

Металлические механизмы, похожие на часы, но явно не для измерения времени.
Предметы, напоминающие то ли лампы, то ли какие-то аппараты с кристаллами.
В одной из витрин под стеклом — нечто вроде браслета, подозрительно похожего на устройство для сканирования.

Это же… чёрт возьми, это хлам из будущего!

Рябинин, заметив её взгляд, сказал тихо, почти шёпотом:

— Некоторые вещи, мадам Бланш, способны пережить века. Главное — уметь их найти.

Она медленно обернулась, смотря ему прямо в глаза.

— А вы умеете, как я вижу.

Он склонил голову, взгляд его блестел, как у хищника.

— Я собираю редкости.
Но самое редкое — это люди, которые чувствуют время.

Она молчала, хотя сердце бешено колотилось.

— Вы издалека, мадам Бланш, — продолжал он, с явным намёком. — Я чувствую это.

Екатерина чуть улыбнулась, играя до конца:

— А может, мы с вами из одного далёкого края, Виктор Семёнович?

Он чуть прищурился и, подойдя ближе, прошептал ей прямо в ухо: