Блаженная

ГЛАВА 18. "Это Марфа?"

— Шлет соболезнования и… все?

— А что еще он может сделать? — округлила глаза помреж.

“Действительно. Он уже все сделал” — чуть было не произнесла я вслух. Вадим тоже промолчал. Анна Сергеевна выдержала паузу и заговорила уже другим, соответствующим сообщению тоном:

— Завтра привезут Лику. Яна шьет ей платье. Белое. Уже почти готово.

— А когда… похороны?

Анна Сергеевна пожала плечами.

— Прилетает ее отец — он где-то заграницей. После прощания увезет тело домой, в Петербург. — ровным голосом сообщила Анна Сергеевна.

Тело. Меня передернуло.

Не сказав больше ни слова, Анна Сергеевна ушла. Я проводила ее взглядом.

Завтрашний день — последний, когда я могу что-то сделать. Когда Лика покинет усадьбу, рухнет занавес. Захлопнется моя дверь и я уже не найду ответы. Почему я в этом так уверена? Не знаю. Но чувствую — между моей семьей, Каргопольским и Ликой есть связь. Запутанный узел, в котором не найти концов. И если я не распутаю его завтра, вся моя жизнь пойдет по совершенно другому пути. И это будет не тот путь, который мне хотелось бы выбрать.

— Ты домой?

Вадим. Я совсем о нем забыла, погрузившись в раздумья.

— Да.

— Я провожу тебя.

— Не нужно.

Надо было уходить, но я чувствовала, что он хочет что-то сказать, он не отпустит меня, если не скажет. И я догадывалась, о чем пойдет речь. Поэтому стояла и молча ждала, пока он перестанет пинать камешки на дорожке и наконец-то соберется с духом. Наконец он поднял голову.

— Можно попросить тебя об одной вещи?

— Попроси.

— Если ты снова увидишь её… можешь попытаться поговорить с ней?

Ну конечно! Так я и думала.

— Вадим… Я не разговариваю с визитерами. Я не экстрасенс.

— Просто попробуй.

— Не могу. Я боюсь.

— Собака на сене. — процедил Вадим.

— Что?

— Будь у меня твои способности…

— Перестань! Мои способности… — повторила я с горечью, — Я умею угадывать, кто звонит, находить потерянные вещи и вижу, когда мне врут. Обычная интуиция. У женщин через одну такое. Если бы у меня были такие способности, о которых ты говоришь, Лика была бы сейчас жива.

Вадим смотрел на меня застывшим взглядом, его глаза, своей прозрачностью всегда напоминавшие мне оконное стекло, стали еще светлее.

— Ты можешь хотя бы попытаться?

— Нет.

— Но почему?

— Она не хочет разговаривать. Она хочет уйти.

Казалось, он не слышит меня и не видит.

— Отпусти ее!

Вадим развернулся и пошел прочь.

— Тебе станет легче… — беспомощно крикнула я ему вслед, вздохнула и побрела домой. Я сделала все, что могла.

Я шла очень медленно, словно несла на голове кувшин с водой в котором колыхались смутные догадки.

Бабушка, Лика, теперь еще Ольга. Каргопольский. Тина. И Вадим. Мертвые и живые. Кусочки пазла, который я должна собрать, не имея картинки. Думай, Тина, думай! От этого зависит твоя жизнь.

Какая связь между всеми нами? Погибла Ольга. Через шестнадцать лет — бабушка. Еще через год — Лика. Кажется, эти смерти не связаны между собой. Но между тремя мертвыми есть двое живых. Даже трое. Я, Вадим и Каргопольский. Кто будет следующим?

Я остановилась, охваченная внезапным приступом страха. Тяжелого, вязкого страха, который из солнечного сплетения расползается по телу и лишает способности шевелиться.

Следующей буду я. Очень скоро, я знаю…

Бежать отсюда, прямо сейчас! Вызову такси. В Воронин, в гостиницу. Завтра заберу машину, уеду и никогда не вернусь сюда.

Ввалившись к себе в комнату, я заперлась на два оборота, выволокла из шкафа чемодан и принялась опустошать ящики комода. Атласный мешочек с картами выскользнул из кучи одежды, упал возле ног. Я присела на корточки, подняла мешочек.

Точно так же, как в день моего приезда. Только тогда Лика уронила его. Она помогала мне разбирать вещи и случайно рассыпала карты.

Я ей гадала… а от карт веяло холодом. А потом я увидела Лику мертвой. Это было в воскресенье. А в понедельник упала ширма.

А вечером во вторник Лика вернулась сама не своя. Она увидела и узнала что-то страшное. И сказала, что я была права. То есть, ее возлюбленный — опасный человек. И она намерена с ним поговорить. В среду Лики не стало.

А я ведь и правда что-то предчувствую, предвижу. Но что толку с того, если я не могу ни на что повлиять?

Неправда. Кое-что я могу. Наказать того, кто ее убил.

Порок сердца? Допустим. Человека с пороком сердца можно сильно напугать, и тогда…

Но о пороке не знал даже Вадим. А Каргопольский? С его педантичностью — вполне мог. Мне нужны доказательства. И я их найду.

Я взглянула на часы — одиннадцать. Во флигеле тихо, все затаились по своим норкам. Может так же как я собирают вещи. Интересно, все уже знают, что Лику никто не убивал? Анна Сергеевна успела поговорить с Вадимом, думаю, новость уже облетела усадьбу. Кто-то вздохнул с облегчением. А кому-то никогда не будет покоя.

Словно в подтверждение последней мысли, в коридоре послышались тихие, осторожные шаги. По мою душу? Я обмерла. Шаги приближаются, они уже возле моей двери. Я помню, что заперла ее, но вдруг у него есть ключ? Разумеется! У него есть ключи от всех дверей в усадьбе. Я не успела. Мне конец.

Скрипнула дверь Ликиной комнаты. Что ему там надо? Уничтожает улики?

Мне страшно так, что сердце выпрыгивает, но это мой шанс схватить его с поличным. Застать врасплох. Он не посмеет напасть на меня, здесь люди кругом. Наверное… Почему так тихо во флигеле? Может все уже сбежали?

Нет. Не может быть. Иди и сделай хоть что-то стоящее в твоей дурацкой жизни!

Я на цыпочках прокралась к выходу. Проходя мимо кухни, прихватила с собой нож для фруктов — первое, что под руку попалось. Без единого звука повернула ключ в замке, вышла в коридор. Собрала остатки отпущенной на мою жизнь храбрости, рывком распахнула дверь Ликиной комнаты…