Блеф бессмертного охотника

Глава 6. Присяга Графу

Дождь в Полуночье сменился ледяной моросью, цепкой и пронизывающей, как предчувствие. Черный силуэт особняка Валтара возвышался над «Черным Платаном» не как дворец, а как наглухо запертый склеп, набитый спящими хищниками. Воздух здесь был другим – не гнилостным, а стерильно-холодным, пропитанным озоном магических барьеров и невысказанным страхом. Кайро – нет, Кель – остановился в тени полуразрушенной колоннады напротив главных ворот. Его мертвецкая бледность не выделялась здесь. Худоба, впалые щеки – образ вампира, давно не знавшего сытой охоты. Тускло-красные точки в глубине карих глаз мерцали, отражая огни факелов на стенах. Он сжался в плечах, стараясь казаться меньше, незаметнее. Грубая темная туника пахла сыростью подземелий и едва уловимым, сладковато-тяжелым смрадом старой, запекшейся крови. В кармане привычная потрепанная колода – смесь игральных карт и своеобразного Таро с изображениями Теней, Летучих Мышей и Кровавых Роз. «Кель» был готов.

Ворота, массивные, из черного металла, испещренные мерцающими рунами, напоминавшими застывшие слезы, были приоткрыты лишь на ширину человеческого тела. Перед ними кучковалась жалкая горстка фигур – перебежчики. Их обыскивали двое гвардейцев в угрожающе гладких черных доспехах, лица скрыты шлемами с узкими прорезями. Один, тщедушный, с лицом побитого пса, стоял на коленях, дрожа под ледяным взглядом гвардейца. Другого, похожего на бывшего бандита, грубо толкнули в спину, заставив споткнуться. Среди них Кель узнал того самого вампира из переулка у Лавки Громана, который так красочно описывал мощь Ночной Тени. Гарт (так звали этого вампира) нервно озирался, его взгляд скользнул по Келю, задержался на мгновение, и на бледном лице мелькнуло недоумение. «Узнал? По походке? По силуэту?» Кель опустил голову, делая вид, что поправляет рукав, и занял место в конце очереди.

Внезапно, без звука, из тени у самых ворот возникла новая фигура. Не рыцарь в доспехах, а человек в простом, но безупречно чистом черном камзоле и плаще. Один из элитных гвардейцев – Теневик. Его лицо было бледной, невыразительной маской. Глаза – два куска черного обсидиана с красноватым отблеском. Он остановился перед Келем. От него веяло таким холодом, что казалось, будто сама тьма сковывает кровь.

– Имя? – Голос – скрежет камней по стеклу.

– Кель, – ответ робкий, голос с легкой хрипотцой, будто от долгого молчания.

– Бывший Дом? Род?

– Одиночка. Нет рода. Южные трущобы. У Старых Элеваторов, – Кель инстинктивно прикрыл рукой воображаемую старую рану на боку.

– Причина прихода к Ночной Тени? – Теневик не мигал.

Кель сделал шаг назад, будто отшатнулся от невидимой угрозы. Искренний, леденящий страх загорелся в его глазах (направленный не на Теневика, а в пустоту, где должен был быть Призрак).

– Он… Призрак. Стер Клык Ночи. Берсерка… в лужу! Слышал… Боюсь. Здесь… защита. Сила Графа, – голос сорвался на шепоте.

Теневик принюхался. Его ноздри едва заметно дрогнули. Запах старой крови – слабый, но отчетливый маркер вампирской сущности – достиг цели.

– Доказательство сущности. Магия. Покажи. Быстро, – приказ был коротким, как удар ножом.

Сердце Келя не дрогнуло. Внешне он засуетился, руки задрожали с преувеличенной нервозностью. Он полез в карман, роясь, будто с трудом находя колоду. Вытащил колоду. Карты были чуть влажными от мороси. Он выбрал верхнюю – Даму Теней, строгую женщину в мантии из тьмы.

– Э-это… могу немного Тьмой… управлять, – он сделал вид, что поскользнулся на мокром камне, и карта выпала у него из пальцев.

Пока карта падала, Кель совершил едва заметный жест пальцами свободной руки – не призыв иллюзии, а манипуляцию реальной, физической стихией Тьмы. Тени у его ног, густые от факелов на стене, резко сгустились, сформировались в нечто вроде короткой, толстой щупальцы и с глухим «чвяком» ударили в пустую ржавую бочку, валявшуюся у стены в пяти шагах. Бочка, легкая от гнили, с грохотом отлетела, ударилась о камень и рассыпалась. Эффект был слабым, но физически осязаемым. Магия Тьмы. Вампирская дисциплина. Кель при этом напряг все лицо, на лбу выступила иллюзорная испарина, дыхание стало прерывистым – признаки слабости и затраченных усилий.

Теневик наблюдал без эмоций. Его черные глаза скользнули от рассыпавшейся бочки к дрожащему Келю.

– Примитивно. Но Тьма настоящая. Шпионажу пригодишься для теневой слежки и мелких помех, – он едва заметно кивнул одному из гвардейцев у ворот. Мерцающий барьер расступился, пропуская ледяную струю воздуха.

– Проходи. К Общим Покоям. Не сворачивай. Не отсвечивай.

Гарт, наблюдавший за сценой, хмуро смотрел на карты в руке Келя. В его глазах читалось: «Такие карты... видел только у того охотника...» Но страх перед только что продемонстрированной «Тьмой» и, главное, леденящее упоминание Келем Призрака и участи Берсерка, заставили его проглотить вопрос.

Кель, подобрав упавшую карту с видом вечного неудачника, поспешно проскользнул в ворота. Холод внутри ударил сильнее – не от температуры, а от атмосферы. Внутренний двор был каменным мешком. Здесь царила дисциплина, отдававшая безумием. Гвардейцы Валтара тренировались: мелькали с нечеловеческой скоростью, оставляя после себя шлейфы холодного воздуха; сокрушали каменные глыбы голыми руками; практиковали магию Тьмы и Крови – сгустки тьмы пожирали свет, кровавые когти пронзали воздух. На новобранцев никто не смотрел. Или смотрели так, будто видели слизь на сапоге.