Блеф бессмертного охотника

Глава 8. Путь Предателя

Теневик, увидев торчащий в Гарте кинжал и почуяв запах серебра и вампирской крови, действовал быстро и безжалостно. Он схватил Гарта, прижал его к стене и грубо выдернул кинжал одним резким движением. Гарт вскрикнул от новой волны мучительной боли, из раны хлынула темная кровь, смешанная с ядовитыми для вампира испарениями серебра. Рана тут же начала дымиться, плоть вокруг нее начала воспаляться и чернеть – типичная, смертельно опасная для вампира реакция на глубокое серебряное ранение.

– В Покои! Свиток Кровоочищения! Быстро! – рявкнул Теневик на другого стражника, указывая на Гарта. Вампирская «медицина» против серебра – болезненный и долгий ритуал, лишь замедляющий отравление, а не исцеляющий полностью. Гарта, бледного как смерть, шатающегося от боли и слабости, грубо подхватывают под руки. Кель, все еще играя роль шокированного и окровавленного выжившего, суетился рядом, его «дрожь» теперь частично вызвана реальным усилием поддерживать иллюзии ран.

– И этого – к Лирику! Обоих! – Теневик брезгливо кивает на Келя. – Немедленно!

Их почти волокут по мрачным коридорам Особняка. Гарт стонет при каждом шаге, рана на плече пульсирует адской болью, отравление распространяется, вызывая озноб и помутнение сознания. Кель продолжает изображать шок, но его глаза скользят по деталям пути, запоминая расположение гвардейцев, рун на стенах. Они приходят в кабинет Лирика.

Холодный свет едва пробивался сквозь узкое окно кабинета Лирика, выхватывая из полумрака стол, заваленный свитками, и самого шпиона. Его тщедушная фигура казалась еще меньше в черном каменном кресле. Перед ним, на грубых табуретах, сидели двое: Кель и Гарт.

Кель выглядел так, будто его протащили через все сточные канавы Тусклого Клыка. Его поношенная одежда была искусственно порвана в нескольких местах, на лице и руках – бурые, липкие подтеки крови. Он дрожал мелкой дрожью, его пальцы судорожно перебирали край плаща. Гарт сидел, сгорбившись, лицо было пепельно-серым, взгляд безумно блуждал по стенам, избегая Келя. Его левое плечо было туго перевязано грубой тканью, пропитанной темной вонючей мазью (ритуальное «лечение» от серебра), но сквозь повязку проступало черное пятно воспаления. Он тяжело дышал, и каждый вдох давался ему с трудом – яд серебра и травма легкого (от выдернутого кинжала) делали свое дело. От него шел сладковато-гнилостный запах тлеющей плоти.

– Говорите, – голос Лирика был сухим и безжизненным, как шелест пергамента. – С самого начала. Что вы видели в Квартале Теней? Что сделал Призрак?

Кель вздрогнул, словно его ударили. Он заговорил, запинаясь, сбиваясь, его голос срывался на визгливую ноту ужаса:

– Т-тьма... Господин Лирик... В-вдруг... Абсолютная! К-как будто мир проглотили... Ни звука, н-ни запаха... Только... тьма… И потом... смех. Л-ледяной смех...»

Он замолчал, делая вид, что не может продолжать, задыхаясь. Лирик перевел взгляд на Гарта. Тот вздрогнул, словно очнувшись.

– Карты... – прохрипел Гарт, его голос был хриплым не только от страха, но и от поврежденного легкого. Он говорил прерывисто, с паузами, чтобы перевести дух. – Он... он их материализовал... Башня... она упала на Маргу... Раздавила... Кости хрустели... Он сглотнул, пытаясь подавить рвоту. – А Грока... Колесо. Не просто колесо... Портал, черная дыра... Его... разорвало... изнутри наружу... – Гарт закрыл глаза, его тело содрогнулось. – А Алгрем... Шут. Белый свет... Ослепил... и он... на копья... На копья охотников упал...

– А Призрак? – настаивал Лирик, его пальцы бесшумно постукивали по столу, но его острый взгляд уже метнулся к Келю, к его карману, где торчали уголки засаленной колоды.

Кель снова встрял, имитируя истерику, но теперь с оттенком растерянности:

– Он был... везде и нигде! Плащ... как ночная бездна... Глаза... г-горят! Белые... радужные... не понять! И... и он исцелил их! Охотника! Руку... отрубленную... просто взглянул – и она приросла! Как новая! Только шрам... Это... это не магия... Это кошмар!

– Карты... – голос Лирика стал еще суше, как скрип пергамента. Он пристально смотрел на Келя. – Ты тоже используешь карты, Кель. Как фокус. Совпадение?

Кель «испуганно» заморгал, его рука инстинктивно потянулась к карману.

– Я... я пытался! – его голос сорвался на визг. – Когда Тьма напала... я выхватил колоду! Хотел... иллюзией, огнем... отвлечь охотников! Помочь! Но... но... – Он сделал вид, что задыхается от ужаса. – Он перехватил их! Мои карты! Я почувствовал... как связь порвалась! Они перестали слушаться! Стали... его! Он посмотрел на них... и они ожили! Стали тем... чем убил Маргу, Грока, Алгрема! Мои карты! Он использовал мои карты, чтобы убить своих же!

– Он знал, – выдохнул Гарт, судорожно сглотнув. – Он знал, куда мы идем... Он выслеживает... всех.

Голос его прервался на хрипе, он схватился за перевязанное плечо, лицо исказила гримаса боли.

– Он проник сюда... В самое сердце Тени.

Лирик напрягся, как струна. Его холодные глаза пристально изучали обоих, задерживаясь на бледном лице Келя. Страх Гарта был слишком тотальным, слишком настоящим, чтобы быть игрой. Истерика Келя... тоже выглядела правдоподобно, но это заявление о «проникновении в самое сердце Тени» от Гарта... Это было опасно конкретно. И слишком близко к возможной правде, которую Лирик сам боялся допустить.

– Проник сюда? – Лирик медленно повторил, его голос стал лезвием. –Что ты имеешь в виду, Гарт? Буквально? Здесь, в Особняке? Сейчас? – Он впился взглядом в дрожащего вампира.