Блеф бессмертного охотника

Глава 15. Лицом к лицу

В «Проколотой Вене» воцарилась усталая тишина, пропахшая элем, дымом и победой. Последние охотники перешептывались за столами, перевязывая раны. Торбин храпел, положив голову на свой молот, могучие плечи безвольно подрагивали в такт его богатырскому храпу.

– Ну и буйвол, – проворчала Мэг, сгребая со стола пустые кружки. – Мешается тут под ногами. Бренн, давай уберем его в подсобку, пока он всю мебель не развалил.

Бренн, хмурый и уставший, лишь кивнул. Взяв Торбина под мышки, они, кряхтя, поволокли неподъемную ношу к маленькой комнатке за барной стойкой. Дверь захлопнулась, оставив основную часть охотников в зале.

Эльс смотрела в свою пустую кружку, ее пальцы бессознательно сжимали дерево.

– Он просто подвел меня во дворик и сказал. Прямо в лоб. «Я Призрак, это я тебя спас, я убил Арчера». Как будто сообщал о погоде, – она выдохнула, и в ее голосе звучала смесь ярости и растерянности. – Все эти годы... вся моя опека, мои крики «Кайро, отойди!»... это был один большой, глупый спектакль.

Лира слушала, ее глаза были широко раскрыты.

– Ничего себе... – прошептала она. – Он сам... признался? Вживую? А мне, когда я догадалась, он лишь карты разбросал и отшучивался мол какой из меня Призрак, будто я все придумала! – В ее голосе прозвучала обида, но и азарт. – Я даже сомневалась поначалу. А он... он...

– Он нас всех за идиотов держал, – горько закончила за нее Эльс.

– Но почему? – Лира наклонилась ближе. – Зачем ему это? Такая сила... и притворяться беспомощным?

Прежде чем Эльс успела ответить, их прервал громкий, неестественно резкий голос, прозвучавший со стороны бара.

– Тихо всем!

Весь паб вздрогнул и затих. Это сказал Кайро. Он стоял, вцепившись пальцами в стойку, его костяшки побелели. Все его поза, обычно расслабленная и небрежная, была натянута как тетива. Его лицо осунулось, а глаза, широко раскрытые, были устремлены в пустоту, будто он видел что-то за стенами паба.

– Кайро? – обеспокоенно шагнула к нему Эльс, забыв про свою обиду.

– Они уже здесь, – прошипел он, и его голос был низким, металлическим, полным незнакомой им авторитетности. – Вампиры. Щиты!

В ту же секунду стена паба… растворилась. Большой участок дерева и камня просто поглотила абсолютная чернота, став беззвучным, пульсирующим порталом в самое сердце ночи. Из него, бесшумно ступая, вышли двое.

Первый был одет не в безупречный придворный камзол, а в практичные, облегающие черные одежды, позволявшие теням липнуть к нему и обтекать его. Но это был все тот же Теневик. Его лицо по-прежнему напоминало бледную, невыразительную маску, а глаза – два обсидиановых осколка, лишенные глубины и света. Но теперь от него исходил не просто холод администратора, а смертельный мороз пустоты. С его изогнутых клинков, которые он держал с убийственной легкостью, стекал жидкий, впитывающий свет дым.

Рядом с ним возник Мастер Иллюзий. Его струящиеся серые одежды сменились на темный, простой камзол, не отвлекающий от главного – его лица. Оно осталось аристократически-худым, со скульптурными скулами, но теперь на нем лежала печать боевой концентрации, а не праздного любопытства. Его глаза, те самые, меняющие цвет с серого на фиолетовый, пылали теперь ядовито-лиловым светом, в котором пульсировали готовые обрушиться кошмары. В руке он сжимал не церемониальный клинок, а длинный, тонкий эстетский меч, выглядевший смертельно опасным.

Он не стал тратить время на слова. Он просто взглянул.

Мир в «Проколотой Вене» не просто рухнул. Он был сломлен, перевернут и вывернут наизнанку.

Харден, видавший виды ветеран, застыл с широко открытыми глазами. Перед ним, улыбаясь своей кроткой, давно утраченной улыбкой, стояла его погибшая жена Мира. Она протягивала к нему руку, и ее пальцы светились неестественным сиянием. «Идем домой, старый воин», – прошептал ее голос, звучавший прямо у него в голове. Его собственный посох внезапно показался ему неподъемно тяжелым, грузом на душу, а не оружием в руках. Он знал, что это ложь, знал это мозгом ветерана, но сердце разрывалось на части.

Эльс отшатнулась, вжавшись в стену. Из-за двери в подсобку доносился не храп, а хриплый, захлебывающийся кашель, прерываемый ужасающим бульканьем. Голос Торбина, но искаженный до неузнаваемости агонией. «Эльс... помоги...» – просил он, и ее сердце сжалось ледяными тисками. Она инстинктивно потянулась к луку, но пальцы вдруг онемели и не слушались, став чужими, деревянными.

Гарт упал на одно колено, сжимая голову руками. Запах человеческой крови, страха и пота ударил в ноздри, в десятки раз усиленный магией. Он уже не видел товарищей – перед ним плясали, мерцая, реки алой влаги, обещавшие утолить вечный голод. Слюна во рту стала ядовитой, а клыки болезненно удлинились, жаждая плоти. Его собственная природа восстала против него, ведомая чужой волей.

Реальность исказилась. Деревянные стены паба задышали, и из щелей между досками сочилась густая, дымящаяся кровь. Пол под ногами стал зыбким, как болото, пытаясь засосать сапоги. С потолка с тихим шелестом сыпался пепел былых сражений и умерших друзей.

И в этот сущий ад Теневик молча, с холодной эффективностью, махнул рукой.

Из черного портала хлынули остатки армии Валтара. Это была не однородная масса. Впереди, с дикими воплями, рванули сволочь из трущоб – тощие, озлобленные упыри с обломками копий и ржавыми тесаками. Их бросали на убой, чтобы измотать защитников. За ними, сохраняя строй, шли ветераны Стального Клыка в потрёпанной, но исправной броне, с щитами и длинными клинками – костяк некогда могущественной армии Мастера Иллюзий. А с флангов, сливаясь с тенями, скользили молчаливые убийцы в чёрном, элита, личная гвардия Теневика.