Блеф бессмертного охотника

Глава 17. Последний Аккорд

Тронный зал Особняка Валтара поглотила гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, хриплым дыханием его повелителя. Граф сидел на своем троне из черного дуба, до треска вцепившись пальцами в подлокотники. Он чувствовал это – сквозь мистические связи клана до него донесся леденящий душу звук разрывающейся плоти и гаснущего разума. Теневик. Мастер Иллюзий. Мертвы. Оба. Опустошение и бессильная ярость, острее любой физической боли, терзали его изнутри. Он проиграл. Его последние козыри были биты.

Воздух в центре зала затрепетал и разорвался с тихим шелковым хлопком. Из разлома, пахнущего озоном и увядшими розами, ступила Валькирия. Ее изумрудное платье было безупречным, на нем не было ни пятнышка крови или пыли.

– Ну? – его голос прозвучал низко и хрипло, как скрежет камня по камню. – Докладывай.

Айлин осмотрела зал с видом знатока, оценивающего убогое убранство провинциального театра.

– Твои игрушки сломались, – произнесла она с легкой, скучающей улыбкой. – Шумно, беспорядочно и безвкусно. Тот, что с клинками, полез на рожон. Тот, что с фантазиями, попытался заглянуть в бездну. Оба оказались… недолговечны. Представление окончено, граф. И я, честно говоря, даже не впечатлена.

Она повернулась к порталу, но на пороге обернулась, сделав театральную паузу.

– Ах, да, чуть не забыла… Призрак… Кажется, он уже в пути. – Ее малахитовые глаза блеснули холодным огоньком. – В вашей предстоящей… беседе, я, несомненно, буду болеть за него. Он куда изобретательнее в своем безумии.

Ярость, копившаяся в Валтаре, наконец прорвалась наружу.

– КАК ТЫ СМЕЕШЬ, ВАЛЬКИРИЯ?! – прогремел он, вскакивая с трона. – Ты присягала на верность мне! Клану Ночной Тени! Ты – мое оружие! Мой последний козырь! А теперь являешься, чтобы прочитать мне надгробную речь?!

Айлин остановилась и медленно обернулась. Ее малахитовые глаза сузились, а на губах играла ледяная, безжалостная усмешка.

– О, наивный червь. Я никогда не присягала тебе. Я снизошла до твоих жалких игр, чтобы развеять скуку, – она сделала шаг вперед, и воздух вокруг нее затрепетал от древней, нечеловеческой мощи. – А что до моего имени… Я не «Валькирия». Это просто титул для таких же насекомых, как Мастер и Теневик. Мое имя – Айлин.

Она бросила полный презрения взгляд на графа.

– Очень, очень давно я поклялась в верности лишь одному человеку. Ему, и только ему, я останусь верна до конца своих дней, – ее голос стал тише, но от этого лишь опаснее. – А тебе, граф, я желаю лишь одного… удачи. Ты будешь отчаянно в ней нуждаться.

Портал захлопнулся, оставив Валтара наедине с гнетущей тишиной и нависшей над ним тенью его настоящего конца.

Граф взревел, и волна чистой Тьмы ударила от него, сокрушая колонны, разрывая гобелены, превращая в пыль драгоценную утварь. Он крушил все вокруг, пока от его могущества не остались лишь голые, исчерченные тенями стены. Келгор, присутствовавший при этом, прижался к остаткам балюстрады, молясь всем забытым богам, чтобы его не заметили.

***

Кайро стоял в тени напротив мрачного особняка, сливаясь с готическим узором решетки. Его лицо, обычно хранящее маску рассеянности или сарказма, сейчас было каменным и отстраненным. Лишь легкое напряжение в плечах выдавало сосредоточенность. Он не просто видел особняк – он чувствовал его. Слышал отзвуки ярости, доносившиеся изнутри, ощущал дрожь страха, исходившую от немногочисленной охраны. Это была симфония чужого падения, и он пришел дирижировать ее финальным, сокрушительным аккордом.

Шорох шагов заставил его чуть повернуть голову, не выходя из тени. Из переулка, окутанного предрассветной мглой, вышли двое. Гарт – бледный, но с незнакомым прежде огнем решимости в глазах, и Лира – сжимающая рукоять серебряного кинжала так, что костяшки пальцев побелели.

– Мы идем с тобой, – заявила Лира, и в ее голосе не было места для возражений. Это был не вопрос, а констатация факта.

Кайро не оборачивался, его взгляд был прикован к черным воротам.

– Нет, – его голос прозвучал тихо, но с железной твердостью. – Ваша битва закончилась. Его – нет. Он убьет вас на пороге, не удостоив взглядом. Это не героизм, это самоубийство.

– Ты сражался за нас, когда это была не твоя война, – парировала Лира, и ее голос дрогнул от нахлынувших воспоминаний. – Ты рисковал собой, своим… всем. Теперь наша очередь постоять за тебя. Не одолжение. Долг.

Гарт молча кивнул, его собственный страх, казалось, сгорел в горниле этой новой, обретенной цели, уступив место странному, почти мистическому спокойствию.

Кайро медленно обернулся. В его глазах, обычно скрытых под маской сонного безразличия, не было и следа привычного сарказма. В них читалось что-то куда более сложное – усталая благодарность, бездонная грусть и отголосок той древней боли, что он обычно тщательно скрывал.

– Вы невыносимо упрямы, – тихо произнес он, и в углу его губ дрогнуло подобие улыбки. – Ладно. Но правила устанавливаю я. – Он посмотрел на них по очереди, и в его взгляде внезапно вспыхнула вся его нечеловеческая серьезность. – При первой же реальной опасности – разворачиваетесь и бегите. Не геройствуете. Не пытайтесь меня спасать. Я сам со всем справлюсь. Вы здесь исключительно для моральной поддержки. В основном, декоративной. Ясно?

Они обменялись быстрыми взглядами и кивнули, прекрасно зная, что только что солгали ему прямо в лицо. Они и не думали бежать.