Блеск чужих созвездий

Глава 2. Незаметная и незаменимая

В кабинете Амина царил беспорядок. Хаос был здесь истинным серым кардиналом, он проявлял свою злою волю, стоило только отвернуться: вещи сразу оказывались на местах, совершенно для них не предназначенных, бумаги падали, планируя, на пол, недочитанные книги лежали на полках, столах и тумбочках, а свободные поверхности тут же украшались кругами от чая или вина. Амин искренне любил порядок, наслаждался чистотой и имел выдающийся талант по их уничтожению. Впрочем, Росалинда не жаловалась. Пока бургомистр устраивал хаос везде, где появлялся, у нее была работа, причем намного лучшая, чем у многих бедных девушек, приехавших в столицу искать лучшую долю. Ей не приходилось мыть уборные на вокзале, разделывать мясо или стирать одежду в ледяной воде, знай себе раскладывай вещи по местам и убирай пыль. Если подумать, работа была замечательная, а перспективы — самые радужные.

Росси вздохнула и присела на край дивана. Она представила, как, должно быть, мило выглядит со стороны: ее кожа была ровного оливкового цвета, носик чуть вздернут, но не настолько, чтобы напоминать пятачок, а шикарные волнистые волосы собраны в свободную косу, и некоторые пряди небрежно упали на лоб. Они лезли в глаза и мешали работать, зато как, должно быть, очаровательно выглядели. Росси представила, почти наяву, как какой-нибудь уважаемый человек — молодой, конечно, не старше двадцати пяти лет, потому что старики ей не интересны — заглянет в кабинет в поисках хозяина, а она тут сидит, задумчивая и прекрасная, и он, конечно, влюбится в нее с первого взгляда. Росси воображала, как смутится, тот час вскочит и сообщит, что дэстор Амин изволит обедать, а уважаемый человек не сможет забыть ее прекрасного голоса и будет умолять ее о тайном свидании в саду. А она, так и быть, согласится.

— Какой смысл работать, если хозяин не видит, верно?

Росалинда вздрогнула от неожиданности и обернулась. В дверях стоял дэстор Ястин, уважаемый молодой человек, который насмешливо кривил губы и, конечно, не собирался падать к ногам обычной служанки. Сердце на мгновение остановилось, как у воровки, которую поймали с поличным, Росси тут же вскочила с диванчика и почтительно склонила голову.

— Прошу прощения, дэстор, я присела на минуту отдохнуть и задумалась, — безнадежно запинаясь, сказала Росси, и ей показалось, что голос ее больше напоминал невнятный писк, нежели журчание родника. Увы, реальность оказалась жестче, чем мечты. — Хотя это не оправдывает меня. Простите, господин.

— О чем ты, — Ястин прошел в кабинет, упал на диван и, по-хозяйски развалившись на нем, закинул ногу на ногу. — Я и не думал укорять тебя. Если честно, прекрасно тебя понимаю, я бы и сам не стал лишний раз тереть полки. Какой в этом смысл, если тебя никто не видит, а завтра пыль снова покроет все поверхности. Кстати, ты знаешь… Как тебя зовут?

— Росалинда, дэстор, — ответила Росси, краснея под насмешливым взглядом Ястина, который смотрел на нее снизу вверх.

— Знаешь ли ты, Росалинда, что пыль на пятую часть состоит из человеческой кожи? Каждый день ты стираешь с пола и шкафов частички самого Амина. Тебе не кажется, что это довольно мерзко?

Росси не знала, а оттого внутренне содрогнулась, но выдавила:

— Нет, дэстор. Это моя работа.

Ястин искренне расхохотался.

— Хороший ответ, Росалинда, я уверен, Амин ценит твою услужливость. Обязательно напомню ему об этом. Кстати, о старом неряхе, где он?

Росси была сбита с толку внезапным появлением уважаемого дэстора и его насмешками, но от природы ей была дарована та бытовая смекалка, которая позволяет женщинам занимать в обществе самые теплые места, поэтому она кротко поинтересовалась:

— О ком вы спрашиваете?

— Хороша, хороша, — снова развеселился Ястин. — Я говорю о твоем господине, бургомистре Амине. Где он?

— Дэстор изволит обедать.

— Конечно, я мог бы догадаться. Пойду поищу его тогда. Думается, мы вскоре вернемся сюда, поэтому будь умницей, сотри частички Амина отовсюду, откуда еще не стерла. Эта мысль о пыли не дает мне покоя, она совершенно омерзительна, — с этими словами Ястин покинул кабинет, и голос его еще некоторое время глухо доносился из коридора.

Когда все стихло, Росси наконец выдохнула и опустилась на диван.

— Вот это я чуть не угодила. И с чего ему взбрело в голову болтать со мной?

Вспомнив о просьбе Ястина, она вскочила и принялась убирать кабинет, но в мыслях снова и снова возвращалась к недавнему разговору с уважаемым дэстором. Он был высок и красив, носил дорогую одежду, застегивал рукава запонками, а запах его парфюма чувствовался легкой нотой в воздухе даже после того, как он ушел. Ястин оказался прекрасным кандидатом для мечтаний, его насмешливость и грубость были быстро отброшены и забыты, и воображение рисовало сцены исключительно приятные.

Через некоторое время дверь распахнулась снова, и в кабинет вошел Амин в компании гостя. Он не обратил на Росси никакого внимания, а вот Ястин заговорчески подмигнул ей, заставив смутиться.

— Вы хотя бы попробуйте, дорогой Ястин, я прошу вас.

— Я бы с удовольствием, Карр, но я не могу знать всех языков в мире. Вы мне сказали хотя бы, откуда ваша гостья.

— Она из дальних земель, — после небольшой паузы сказал Амин. — Очень дальних.

— Тем более. Вы понимаете, что вероятность того, что я знаю ее язык, стремится к нулю?

— Вы хотя бы попробуйте, дорогой. Вы же говорите на… Скольких?

— Одиннадцати, — как бы между прочим ответил Ястин. — Не считая диалектов.

— Одиннадцати языках! Бедняжка что-то лопочет, хватает меня и моих слуг за одежду, разбила о дверь мебель…

— Прямо мебель в дверь кинула?

— Ну да, — грустно подтвердил Амин. — Стул. И лампу. А еще вазу и чайник. Не смешно, Ястин, — нахмурился он, глядя, как веселится его гость. — Я не знаю, то ли жалеть девчонку, то ли высечь.

— Гостей бить нельзя, Карр, — с лукавой укоризной сказал Ястин.

— Да знаю я. Тем более тех, кто принадлежит Мангону, — проговорил Амин и тут же испуганно вскинул взгляд на собеседника, поняв, что сболтнул то, что не имел права никому говорить. Он надеялся, что Ястин прослушал его слова, но куда там. Его гость весь напрягся, словно борзая, почуявшая след зайца, прищурился и спросил: