А потом пришли вопросы. Сначала робкие, потом всё настойчивее.
«Почему мы не вместе?»
«Чего ты боишься?»
«Я для тебя просто подруга?»
Он отнекивался, говорил, что хочет всё сделать правильно, что не хочет её обжечь своим прошлым опытом. Он искренне верил в это. Боялся, что его чувства — это просто порыв, который сдует осенним ветром, а ей будет больно. Он говорил с друзьями, искал ответы и не находил. А она видела в его колебаниях нежелание, неуверенность в ней. Она призналась, что ужасно ревнива.
Он пожимал плечами:
«Мне нравятся ревнивые».
Но это не помогало. Ревновала она и к случайным одногруппницам, и, что было хуже всего, к его лучшей подруге Кристине, с которой они дружили четыре года.
«Вы как липучки» — говорила Саша, и в её глазах плескалась непроницаемая печаль.
«Я хочу проводить с тобой время. Почему она этого не понимает?»
«Ей тоже сложно» — пытался он объяснить, чувствуя, как попадает в капкан.
«У меня были тяжёлые отношения, она переживает за меня. Мы просто давно дружим».
«Но ты говорил, что я буду на первом месте...» — её голос звучал тихо, словно она уже не надеялась быть услышанной.
Он смотрел в её глаза — эти прекрасные, ясные глаза, в которых теперь плавала тень разочарования.
«Мне тоже сложно, что вы не общаетесь. Я не могу разрываться между вами».
Это была правда. Но это была и трусость. Он разрывался между верностью старой дружбе и новой, такой пугающей любовью, боялся сделать выбор, который кого-то ранит. И в этой нерешительности ранил обоих.
Отредактировано: 08.01.2026