Близнецы

Глава 4. Алиса

— Все будет нормально, — увещевал Ян. — Старейшина знает, что делает. Поверь, еда на Севере дороже жизни. У нас ты хотя бы будешь сыта.

Я только свирепо молчала. Мне не хотелось больше спорить: хватило стычки с Майей. Едва выйдя за порог, она схватила меня за локоть и прошипела, обернувшись через плечо на патрульных:

— Из-за тебя у нас проблем не будет, поняла? Сделаешь, как сказал Старейшина.

Я вырвалась, но Майя снова меня схватила, и, чтобы только стряхнуть с себя ее руки, мне пришлось расцарапать ей лицо. Несильно, конечно. Я оставила всего пару ссадин, но если бы не Ян, эта ссора переросла бы в настоящую потасовку. Не дав сдачи, оттесненная Яном, Майя разъяренно сопела в свою маску позади.

— Ничего страшного, — спокойно объяснял Ян. — Поживешь у нас, осмотришься. Поймешь, что к чему.

Я не отозвалась. Старейшина мне не понравился: слишком много притворной ласки, устрашающих историй и глупых фокусов. Вдобавок, вместо ответов — загадки, как будто мне очень хочется играть в его игры. Как будто у меня на них есть время! Но если я остаюсь на Базе, то эти ребята помогут мне с книгой. Не то, чтобы мне очень хотелось ночевать в приюте, особенно после того, как в меня вцепилась Майя... Думала, стоит мне выйти от Старейшины, я сразу сорвусь и побегу. Но у меня есть дело — эта разнесчастная книга. А значит, мне придется остаться, как бы меня ни раздражала Майя.

Обратный путь лежал по другим улицам: Ян объяснил, что менять маршрут безопаснее.

— Мы всегда так делаем. Иногда приходится жуткий крюк завернуть, но оно того стоит, — добавил он.

Мы шли по растерзанному проулку, на который одна за другой выходили распахнутые двери и пустые окна. Кажется, отсюда бежали в спешке, а оставленные дома вывернули наизнанку и вывалили все добро на мостовую, утащив полезное и растоптав бесполезное. Этот район казался особенно тесным и грязным; садиков больше не попадалось, а окна заглядывали прямо в окна. Наверное, когда-то здесь ютились рабочие с подземных полей.

— Не нравятся мне эти места, — пробормотала я Яну. — Вы уверены, что эта дорога лучше, чем предыдущая?

— Весь смысл в том, чтобы не повторять маршрут. Засада куда эффективнее там, где жертва пройдет обязательно.

— Завязывай с лекциями, — бросила Майя, обгоняя нас в узком проходе. — Чем быстрее топаем, тем меньше шансов схлопотать.

Она сжала пакеты с недельной порцией для Базы, и те захрустели. Как бы от ее раздражения весь хлеб не раскрошился… Интересно, что там? Майя ведь говорила о вафлях… Сто лет их не ела, вот уж что помню наверняка!

Наконец, мы миновали рабочий квартал и вышли на широкую улицу, которая заканчивалась поворотом к Базе. Я уже видела знакомую ограду и черные кусты, когда прямо навстречу из-за угла вывалились те самые бродяги, которые прицепились к нам у дома Старейшины. Да, в плане Яна был один существенный недостаток: как бы маршрут ни менялся, финальная точка оставалась той же.

— Уходите, быстро, — бросил Ян в маску.

Майя даже не возразила, она только ускорила шаг и еще крепче скрутила несчастные пакеты. Я осталась с Яном.

— Мигом! — гаркнул он.

— Вот еще, — вскинулась я. — Я не трусиха.

— Не сомневаюсь, — отозвался он. — Только у нас есть правило. Думаешь, в первый раз такое? Им нужна еда.

Майя уже почти добежала до приюта. Оставалось лишь распахнуть или — что куда лучше — просто перемахнуть калитку, пересечь палисадник, а там ее уже ждал Цербер, оскаливший на непрошенных гостей клыки...

Один из верзил оказался проворнее. В два крупных прыжка он приземлился рядом, схватил ее за руку и рванул прочь от пса. Цербер только натянул цепь, исходясь лаем. Голос у него напоминал грохот труб: оглушительный, низкий, тяжелый... Я зажала уши руками.

— Гадство, — выругался Ян.

Верзил было всего двое, но из старой компании эти были самыми крупными. Наверное, главарь с подельником… А где же остальные? Я поежилась. Один крепко держал Майю, а второй приближался к нам.

Ян вытащил из-за пояса кухонный нож — тупой, с обломанным кончиком и расцарапанной ручкой.

— А ну-ка отпусти ее, — выкрикнул он сквозь маску. Вышло глухо и неубедительно. Цербер продолжал лаять, но бродяга гаркнул на него, и тот замолчал. Цепь врезалась в его горло, а пес так и стоял в своей стойке, не сводя красных глаз с чужаков. Понимал, что сделать ничего не может.

— Предлагаю обмен, — крикнул первый бродяга и стиснул Майю за плечи. Она даже не пискнула, а только держала еду, и костяшки ее рук побелели.

— Я тебе старую подружку, а ты мне — новую. Угощение мы оставим себе, конечно.

Он выхватил пакеты у Майи, и та застыла с растопыренными пальцами, будто ее обожгли.

Вот ведь пристали! Я разъяренно выступила вперед.

— А ну-ка валите, пока не поздно, — выкрикнула я.