Близнецы

Глава 11. Алекс

1

Стоило моему отцу сказать Лине, что он найдет ее сестру, и стена пала.

Он словно забыл о своем обещании держаться подальше, а девчонка — о своем страхе. Может, она наконец-то поверила, что ее ночной кошмар был просто сном, плодом болезни, а отец, вероятно, откинул свою теорию «сверстников», посчитав и себя вполне достойным собеседником на это свежее, полное новых надежд утро. Ведь Лина так светилась, и все это — без единого намека не свои старые скачки от слез к радости и от наивного веселья к испуганной печали. Как будто переключили программу, заменили платы, окончательно и бесповоротно.

 Они завтракали за одним из рабочих столов, сдвинув бумаги в сторону. Завтракали и смеялись. Болтали, словно старые знакомые, и Лина заливалась смехом, а отец улыбался. Улыбался. Мой отец. Не со мной. С девчонкой.

Лина уплетала яичницу с розовыми вкраплениями синтетического мяса, а отец, с удовольствием жмурясь, пил кофе. Они сидели рядышком, склонившись над едой и что-то увлеченно обсуждали. Говорили вполголоса, стараясь не разбудить меня, но Лина поминутно фыркала от смеха, а отец все улыбался себе в кружку.

Эта картинка была беззастенчиво скопирована из книжки по домашнему управлению. Счастливый отец, веселая дочь. Вкусный завтрак. Выходной день. Некуда спешить. Можно смеяться и улыбаться, сколько влезет. И даже синтетическое мясо не такое противное, как обычно. Ведь это картинка, а вкуса  на ней не рассмотреть. Вот только это не столовая одного из типовых домов под куполом. Это тайная лаборатория под землей Северного города. Здесь нет окон, нет солнечного света. Здесь даже нормального обеденного стола нет.

— Веселитесь? — поинтересовался я, придвигая третий стул.

Они осеклись, будто смеяться запретили четвертой Догмой.

— Что замышляете? — спросил я.

Из спального отсека, зевая, вылетела Ева. Сейчас отец скажет, чтобы я убрал свою зверюгу. Ну же, отец, говори. Ты никогда не разрешаешь ей летать над твоей головой.

— Бери завтрак и присоединяйся, — улыбнулся он. — Аделина мне рассказывала о том, как вы вчера прогуливали школу. Неплохой получился бы день. Жаль, в кондитерской толком не посидели. Эклеры там хороши.

Он не издевался. Не иронизировал, не намекал. Я замер.

— Я вижу, она тебя порадовала.

— Она хорошая девочка. Честная, — вот тут он все-таки покачал головой, но с улыбкой его обычная манера потешаться над моими слабостями выглядела совсем по-другому. Она казалась дружеской, спокойной.

Может, это я дурак и все это время считал отца тираном просто потому, что он критиковал и приказывал совсем не тем тоном, каким бы мог? Ведь все дело не в том, что сказано, а как. Что если я просто не умею разбирать подтексты и спрятанные меж слов смыслы?

— Ты уже смотрел новости? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Кстати, возьми свой коммуникатор. Я его зарядил, но учти: десять минут в день и выключаешь до завтра.

Он вытащил из кармана мой аппарат и глянул на меня пусть и серьезно, но как-то по-доброму и мягче, чем обычно.

— Часть горожан успела спрятаться на подземных полях.

— А остальные?

Он отвел взгляд, но не потому, что колебался, отвечать мне или нет. Он просто сделал очередной глоток и поставил кружку на стол. Потом снова глянул на меня — ясно и беззаботно.

— Уровень кислорода упал. Концентрация углекислого газа…

— Отец, что с ними?

— Боюсь, что Южный город пока в печальном состоянии.

Лина молча отправляла кусочки яичницы в рот — один за другим.

— Но те, что на полях?.. — неуклюже спросил я, выпрямившись.

— Доступ к еде и воде на некоторое время у них есть. Думаю, они в конце концов уйдут по подземным дорогам. До ближайшего города неблизко, но другого выхода нет.

— А купол? Его еще можно восстановить? Воздух, насосную станцию?..

— Можно. Но необходима помощь извне. Все зависит от Императора.

Я молчал. Ева опустилась мне на колени и прикусила запястье своими острыми зубками. Так она меня успокаивала.

Неужели дома больше нет? То есть, он все еще где-то там есть, но когда я туда вернусь и вернусь ли — неизвестно. А что же стало с ребятами из школы? С учителями? С моим парикмахером? Со спортивным инструктором? Надеюсь, они спустились в поля. Как хорошо, что все мы — здесь…

Странное ощущение законченности, закругленности. Как будто все, о ком и о чем я когда-либо беспокоился спасены. Здесь, рядом со мной. В тесном, но безопасном коконе глубоко под Северным городом…

— А как же… мама? — вдруг спросил я.

Этот вопрос я не задавал уже много лет. Разучился ныть и переспрашивать отца, почему мама нас бросила. Слишком сильно злился отец. Слишком уставал я каждый раз плакать навзрыд, запершись в своей комнате и отмахиваясь от заботливого голоса робота.