Близнецы с Алатырь-Острова дети Мертвой Матери

третья часть. Буян-Остров

Буян-остров

Лодка продвигалась по морю, гребцы споро работали веслами, и умело уворачивались от льдин. Улль стоял на носу, вглядываясь вдаль, и уже видел приближающуюся скалу Буян- острова.

— Как тебя зовут малец? — спросил самый здоровый воин, работающий веслом, и ободряюще улыбнулся мальчику.

— Улль, — ответил мальчик, а теперь ученик.

Все мужчины были одеты схоже — в меховые куртки с капюшонами и такие же штаны, и мягкие сапоги, прихваченные ремнями. У каждого на поясе висели кинжалы, а другое оружие было сложено в середине лодьи — луки со стрелами, копья, палицы и щиты. Там же стояла кожаная емкость с водой и пара деревянных ковшей для питья.

— Скоро уже приплывем. Сколько тебе лет? Тринадцать? — скорее утвердил, чем спросил собеседник мальчика.

— Десять мне, — ответил, нахмурившись Улль, и крепче схватился в борт лодки.

— Сколько??? — чуть не выронив весло ответил воин, даже сбился с ритма, и вся команда засмеялась, не веря Уллю.

Улль рассказал спутникам о Эле, как она медвежонка спасла, как за ней медведица бегала, как собака, как он поднял громадное бревно. Он смотрел на своих новых товарищей, и видел по их лицам, как они усмехаются, не веря ему. А между тем, остров был уже в двадцати локтях.

— Сказки интересные рассказал, развлек, — сказал ему один мужчина.

— Так все и было! — Запальчиво сказал мальчик, — я очень сильный!

В ответ ему был сильнейший смех, даже лодка стала раскачиваться на волнах стала сильнее, будто смеялась вместе с воинами.

— Проверьте, давайте, с кем угодно, один на один! — запальчиво покричал Улль, выскакивая на середину лодки.

Поднялся самый рослый мужчина, который был немного выше мальчика, и того уже хватали друзья с криками: «Да ты что! Он мелкий еще!»

— Ничего, я осторожненько, — ответил он, усмехаясь, а Улль от злости и обиды толкнул воина двумя руками сразу в область сердца одновременно перенеся всю тяжесть на левую ногу, которую вынес вперед синхронно с толчком, так что удар получился сокрушительный, но не обидный, и противник вылетел за борт, вздымая кучу брызг, но хорошо, что лодка была уже у берега, так что избранный коснулся дна ногами, но промок до нитки. Улль охнув, бросился его вытаскивать, но тот быстро добрался до берега, и смеясь уже помогал другим вытаскивать лодью на берег, и вся команда разражалась смехом, и все одобрительно похлопывали мальчика по плечам.

— Здоровенный ты, прямо уже витязь нарочитый. Не зря тебя ведуньи к нам послали, — сказал один из воинов, — мы теперь с тобой всех врагов победим, — а промокший оппонент побежал по берегу в хижину переодеваться, — и бороться умеешь. Кто выучил?

На эти слова Улль смолчал, вспоминая уроки Мары, уроки борьбы с хитрыми ударами и ухватками: «Не говори об этой борьбе никому и никогда, могут люди пострадать.»

— Меня зовут Акет, — представился гребец, того, кого ты в воду уронил, — усмехнулся он, положив пальцы правой руки за пояс, — зовут Терей. Это Гнур, — он показал на другого воина, кладущего весло в лодку, — А это Катей, — и тот в приветствии поднял руку.

Все это были сильные и очень высокие светловолосые юноши, из числа тридцати избранных воинов острова, ученики у семи волхвов. Акет подошел к Уллю, еще раз посмотрел на него своими глубоко посаженными глазами, и сказал после паузы:

— Пошли, покажу тебе твое обиталище.

Он повел его к горе, в которой были выдолблены кельи и общие комнаты для жильцов острова. Земля была не такая каменистая, как на Алатырь-острове, они прошли мимо ручья, рядом с которым рос громадный дуб, с повешенной на нем золотой цепью.

— Это священное дерево, Улль. Дальше поле для ристаний, там научишься править колесницей, ездить верхом, усмирять быков и управляться с коровами. Мы же пастухи, живем этим если ты не знаешь, коров пасем, рыбу ловим, поэтому каждый мужчина должен уметь с коровами и быками заниматься. Ты же у ведуний вырос, коров-то видел?

— Нет, — потряс своими рыжеватыми кудрями мальчик, — у нас только коза была, ее молоком меня выкормили.

— А мать как — же? — уже предчувствуя ответ, но все же спросил его Акет.

— Во льду с ведуньями спит, — опустив глаза, ответил он, — и меня еще кормили оленьими мозгами из костей, когда молока было мало.

— Вот почему стал таким сильным, хоть и материнского молока не изведал. Мы и пришли, — сказал он, указывая на одно из отверстий в горе, закрытое дубовой дверью и занавешенное оленьими шкурами, — по старинке живем, здесь живут такие же отроки как и ты, а мы, воины, в своих деревянных домах живем, кто-то и женат, и у каждого хозяйство небольшое. На материке большие дома из бревен строим, а на становищах как в старину, дома ледяные, круглые, с коридором таким, только на коленках туда зайти можно, что бы тепло не уходило. Заходи в свой дом, — и провожатый открыл дверь и откинул шкуру, они прошли по коридору, откинули еще одну занавесь, и оказались в теплом помещении, освещаемом масляными светильниками из глины, и отапливаемом очагом, сложенном из камней, и скрепленном глиной же. По углам стояло восемь лежаков, и к одному из них привел Улля Атей.

— Это твое место, здесь отдыхай, — и показав на колышки в стене, — а здесь можешь вещи свои развесить. Все остальные наставления от учителей получают, вечером познакомишься с своими новыми друзьями.