Близость на максимум

Глава 17.

Глава 17.

- Куда ушёл, этот чертов доктор?

- Егор Александрович, успокойтесь. – Спокойно отвечала медсестра, не обращая внимания на нервный голос Морозова. – Доктор скоро будет.

- Мне нужно, чтобы он был здесь в эту самую минуту. А ваше «скоро» понятие растяжимое.

- В эту самую минуту Тимур Сергеевич смотрит на рентген снимок и выясняет, травма ноги – это ушиб, трещина или закрытый перелом. Подождите немного, он скоро вернется.

Милая женщина в белом халате, была единственным работником, которая, кажется, не млела и не боялась гнева Морозова. Остальные.… Остальные боялись дышать с ним одним воздухом.

Как только нога Егора переступила порог частной клиники, как началось что-то, не передающееся словами.

Егор кричал, требовал, чтобы мною немедленно занялись лучшие доктора. Но, когда к нам подскочили работники, чтобы начать выполнять свою работу, и отвезти меня в процедурный кабинет, он их игнорировал, намереваясь собственнолично доставить меня к месту лечения.

Медсестра протянула руку и взяла с тумбочки новый пакет со льдом, аккуратно кладя его на мою больную ногу.

По инерции дёрнулась.

Больно не было, но Морозов увидел это и подскочил с места.

- Ей больно.

Пакет со льдом полетел в стену.

Едва не вскрикнула от резкого шума, раздавшегося на всю палату.

А в этот момент окончательно поняла, что Егор чувствует себя виноватым в этой дурацкой ситуации. Чувство вины сжирает его изнутри, заставляя кричать и нервничать.

- Какой ещё ушиб или трещина, у неё перелом. Купите очки, раз не видите, как опухла её нога.

Открылась дверь и в палату зашел седовласый мужчина с моими снимками в руках.

Услышала, как медсестра облегченно выдохнула. Она кинула быстрый взгляд на доктора, и быстренько покинула нас.

После того как дверь за ней закрылась, мужчина подошёл ко мне и начал задавать стандартные вопросы. Отвечала быстро, не задумываясь, стараясь не смотреть на Морозова, который шагами измерял квадратуру больничной палаты.

- Что у меня? Это ведь не перелом, да? Я в детстве руку ломала, и тогда боль была в разы сильнее.

- Ты ещё и руки ломала?

Проигнорировала его неожиданный вопрос.

- Нет, Вероника, не перелом, у Вас трещина. Это, конечно, тоже неприятно, но всё же лучше чем перелом.

Отличный доктор.

Еще и шутить успевает.

- Девушка от боли разговаривать не могла. И Вы говорите, что это просто трещина? Перепроверьте, я уверен, что диагноз ошибочный.

- Это лишнее. Мы провели компьютерную томографию, и я со стопроцентной уверенностью могу сказать, что у пациентки трещина кости стопы.

Кивнула.

Здесь я была согласна с врачом, трещина всё же лучше чем тот же перелом. Восстановлюсь в разы быстрее, и не придется носить тяжеленный гипс.

Поймала на себе оценивающий взгляд Егора.

О чем он думает?

До сих пор корит себя? Так и хотелось протянуть к нему руку, дотронуться до колючей щеки и сказать, что не виню его. Действительно, я не считала его виноватым. Просто зима, просто скользко, просто стечение обстоятельств.

Не хотела, чтобы он переживал. Я побыстрее к Катьке хотела. Домой. Только вот дома у нам больше не было. Куда теперь идти с больной ногой?

***

От слов доктора Егор нахмурился.

- Ну, договаривайте. Что нужно делать, чтобы она поскорее забыла об этой трещине?

На последних словах он снова с сожалением посмотрел на мою лодыжку.

- Сейчас мы проведем иммобилизацию конечности. Гипсовая повязка будет лишней, обойдемся лангеткой.

- А сколько по времени я должна буду с ней ходить?

Мужчина пожал плечами.

- Здесь все индивидуально. Но, можете не паниковать. Вы молодая девушка, хронических заболеваний не имеете, алкоголем не злоупотребляете, да и глубина трещины не такая значительная, чтобы процесс заживление растянулся на месяцы.

- Насколько это затянется? – Спросил Егор, обходя доктора, чтобы встать рядом с моей головой.

- Месяц. Может, на пару недель больше. Опять же, каждый организм индивидуален. Я не могу Вам с точностью сказать, когда Вероника сможет безболезненно встать на ноги.

- Мне следует остаться в больнице?

Такого исхода не хотелось.

Как я поняла, Егор отправил своего водителя к нам в общежитие, чтобы разобраться с пожаром и помочь моей подруге.

Но мне этого было мало. Я хотела сама туда поехать. Хотела сама посмотреть на угольки памяти.

- Нет. Не вижу смысла оставлять Вас на стационаре. Я выпишу Вам обезболивающие в случае, если боли усилятся. И назначу специальную диету, которая будет способствовать скорейшему образованию хряща.

Перед тем как покинуть палату, мужчина повернулся и настоятельным тоном обратился к Морозову:

- Молодой человек, не забудьте обеспечить своей девушке полнейший покой. Меньше ходьбы, никаких физических нагрузок. Тогда процесс заживления ускорится.

- Я не... - мгновенно опешила я.

- Конечно. Будет сделано. – Торжественно поклялся Морозов.

***

Стало как-то неловко после слов Егора.
А как только доктор закрыл за собой дверь, в палате тут же стала гробовая тишина.
- Удивилась?
Мягко сказано.
Но я понимала, что было бы бессмысленно рассказывать постороннему мужчине детали нашего знакомства и общения с Морозовым.
Смысла просто нет.
- Немного. Но, я всё понимаю.
Парень хмыкнул и вопросительно посмотрел в мою сторону.
- Серьезно? И что же именно ты понимаешь?
- Что так проще… - и замерла. Не знала, как продолжить. Не понимала, как объяснить свое мнение. Голова совершенно перестала думать, особенно после того, как я заметила, каким взглядом Егор теперь смотрит на мои губы. – Тебе проще было согласиться с врачом, чем выставлять нас детьми, которые начнут что-то отрицать. Егор, честно, я не переживаю по этому поводу. Сказал и сказал, мы ведь оба знаем, как на самом деле обстоят дела.
Морозов слушал не перебивая. Только по его лицу было видно, что наши точки зрения кардинально отличаются. Хотя, опять же, это может быть только моё девичье воображение. Девушкам ведь всегда все кажется ванильно — розовым. Реальность - она другая. И она более жестокая. И, честно вряд ли я хотела бы узнать мнение Егора относительно его недавнего ответа. Пусть я останусь немного в своей сказке.
- Пусть так. – Молниеносно согласился он. – Значит, ломать кости тебе не в новинку?
Что?
Почему люди так быстро переводят тему? А как же договорить? Как же поспорить? И при чем здесь мой старый перелом?
- В детстве со многими такое случается.
- А как именно это случилось с тобой?
- Глупо и нелепо. Решила доказать однокласснику, что не боюсь высоты. Ну и спрыгнула со второго этажа. – Тяжко вздохнула.
Хотя, чего переживать – то? Не думаю, что Егор сможет догадаться, что тем одноклассником был сам Озёрин.
Как раз после того перелома, я и начала тесно общаться с Юркой. С ним поспорила, попала в больницу, а он мне потом мандаринки таскал после школы. В тот момент – это всё казалось смешным. Но сейчас, сейчас уже совершенно другие мысли.
Второй раз находится рядом с Егором в одной палате, было не так напряжно как в первый. Немного, но я его уже знала. И понимала, зачем он тут. Предполагала, какие цели преследует. А значит, могла дать отпор в случае чего.
Беглый взгляд зацепился за настенные часы.
Душа снова окаменела.
Катюшка.
Как я могла забыть?
- Можно еще раз попросить тебя об одолжении?
- Надеюсь, мне не придется прыгать со второго этажа, чтобы мы были в расчете?
«Глупый. Чтобы мы были в расчете, ты должен спрыгнуть минимум с четвертого».
Шутка.
- Конечно… нет. Дай, пожалуйста, свой телефон. Мне нужно позвонить подруге, а у моего, к сожалению, батарейка сдохла.
- С твоей подругой все в полном порядке. Водитель отвез девушку к её отцу.
- Как к отцу?
А я? А как же я?
Протянутая к Егору руку, которую я выставила, когда просила дать позвонить, так и зависла в воздухе.
И что мне теперь делать? Одной. Без денег и вещей.
- Жить в сгоревшей комнате перспектива заранее провальная. Тем более после того как пожарные залили её пеной. Общага уже не пригодна для проживания. И когда мой человек приехал туда, то девушка сначала брыкалась и не хотела уезжать без тебя. Но потом, включила ум, и попросила отвезти к родственникам. Куда ты и должна будешь поехать. Вернее, она ждет тебя там.
Фух.
Облегченно выдохнула. Только лишь на минутку.
Потом… Потом я начала мыслить здраво.
«Ну, кому я там нужна?» - обычные слова, которые отозвались болью в сердце.
У меня ведь и так никого нет. А тут еще…
- Я ведь сказал, что разберусь совсем. Можешь сейчас выдохнуть, восстановить дыхание и перестать волноваться.
- Я не могу перестать волноваться. Понимаешь, не могу. Все сложно. Всё это действительно чертовски сложно.
«Господи, как сдержать себя и не разреветься?»
- Ника… - Замерла, когда услышала свое имя из его уст. – У тебя сейчас есть другие проблемы, нежели волнения о сгоревшей жилплощади подружке.
Посмотрела на Морозова и сильнее сжала руку в кулак.
Он не понимает.
Совершенно не понимает моего состояния.
Да и как он может понять, если у него никогда не было подобного. Допустим, сгорит его дом (не дай бог, конечно), но для него не будет это проблемой. Егор просто поедет в другое место. В другую квартиру. У богатых людей недвижимости много. А у меня ничего нет. И ехать мне некуда, кроме как, вернуться в свой город. Но и это не было вариантом. Куда возвращаться? Снова к мамашке Озёринской под бок? Снова в свои страхи окунуться? Встретиться с пустотой и одиночеством?
Не хочу.
Да и не смогу просто. Я только-только начала себя винить меньше.
- Нет у меня больше проблем, кроме этого пожара, который унес всё.
- Что он унес? Вещи? Туфли? Побрякушки? Поверь, все это легко и быстро можно восстановить. Стоит только заехать в любой торговый центр.
Безразличие в его голосе било по лицу.
Больно било.
Предательские слезы снова вырвались наружу.
Задержала дыхание, а потом резко попыталась встать. Плевать на ногу. Хочу уйти. Прямо сейчас убежать, чтобы Егор не видел как я плачу.
Когда поставила больную ступню на пол, поняла, какой это было плохой идеей.
Боль, про которую я уже и забыла после укола обезболивающего, снова накрыла меня.
- Что ты творишь? – В два шага Егор преодолел расстояние между нами, и положил руку на моё плечо, удерживая в таком положении и не давая встать. – Трещины мало, решила перелом себе заработать? Ты головой, вообще, думать умеешь?
- А ты? – охрипшим от слез голосом закричала на весь больничный корпус. – Ты можешь думать головой? Считаешь, что меня вещи беспокоят? Да? Я плевать на них хотела. Понимаешь? Плевать. Мне все равно, что они сгорели.
- Тогда что? Из-за чего такая паника?
- Фотографии.
- Что?
- Фотографии сгорели. Они уничтожены. Их больше нет. Память о единственных родных людях - исчезла. Её огонь этот чертов с собой забрал. Он у меня последнее отнял. Мне от этого больно. Понимаешь? Вот здесь. – Приложила руку к груди. – У меня вот здесь дыра. Пустота. Мне морально плохо, Егор. Очень плохо.
Причитала, а сама не замечала, как слезы фонтаном из глаз выливаются. Ничего вокруг не замечала. Даже того, как Морозов осторожно дотронулся до моей мокрой щеки.
Медленно подняла свою дрожащую руку и положила на его ладонь.
Так теплее. А мне очень хотелось тепла. Простого, человеческого тепла.
- Поехали.
Всхлип и непонимание о чем идет речь.
- Я ведь еще тогда на улице сказал, что все решу. И я от своих слов не отказываюсь.
Закрыла глаза и тяжело вздохнула.
- Я не могу. Не могу поехать с тобой. Лучше …
- Что? Что в твоём понимании лучше? На вокзал поехать? С бомжами ночевать? Ника, это лучше?
Грубо. Но он был прав.
На вокзал поехать не могу.
Так же как и не могу поехать к подруге, у которой и так непростые отношения с новой женой отца.
- Егор…
- Если на вокзал, то только на маршрутке. Я в ту сторону не еду. Не по пути как-то. – Прогремел он.
- Нет. Не на вокзал. У меня к тебе будет еще одна просьба. Сотая по счету, наверно. Но… Кхм.
- Ника!
- Можешь одолжить мне немного денег? Я отдам. Честно всё отдам. До последней копейки отдам.
- Что ты собралась делать?
- Квартиру сниму. На сутки. А потом решу, как быть дальше.
Он задумался.
Прищурил глаза и снова осмотрел меня с ног до головы.
- Собирайся.
- Поможешь? Правда?
- Ага. Помогу. Прямо сейчас поедем смотреть твою квартиру.
И не дожидаясь моего следующего вопроса, поспешно покинул палату.