Блондинка вне закона, или Ведьма и инквизитор

2. Слишком близкое знакомство

— Святая Ираэль! — возопил инквизитор.

Я с удовлетворением отметила длинные полосы, которые спускались по его щеке и терялись за воротником, богато украшенным золотой вышивкой. Каким-то образом мои ноготки смогли забраться даже туда. Каким, не спрашивайте. Просто я очень способная.

И иногда, когда злюсь, полностью теряю над собой контроль.

Однако главное мое достижение — слегка пожеванное ухо церковника и четкий отпечаток от зубов на его щеке. Сдается мне, так женщины никогда его не касались.

Долго любоваться плодами своих рук я не стала. Что было сил, оттолкнула инквизитора и помчалась вперед.

— Проклятая дикарка! — донеслось мне вслед.

У меня на уме вертелся с десяток куда более удачных оскорблений. Но я призвала на помощь всю свою волю и оставила их при себе. Нужно экономить дыхание — бежать с кладбища до дома мне еще дол…

Дьявол тебя забери!

Пространство впереди прорезала вспышка света, и инквизитор появился прямо передо мной. Из-за того, что он какое-то время пытался тащить меня за собой, словно поклажу, я успела забыть об этой его “чудесной” способности.

Среагировать я не успела и со всей силы налетела на него. На мгновение мои ладони легли на его грудь. Даже под плотным мундиром легко почувствовать, какой крепкой и натренированной она была. Но я бы никогда не простила себе, если бы в решающий момент позволила себе отвлечься на мысли о незнакомце.

Миг наваждения рассеялся, и я бросилась в сторону. Он схватил меня за руку. Ткань платья предательски затрещала.

“Умоляю тебя, держись!” — мысленно взмолилась я.

И ничего смешного, это мое любимое платье!

Я порывисто развернулась и принялась колотить инквизитора по плечу. Насколько это было возможно. А потом и вовсе вонзила острые ногти в его ладонь. Он охнул и от неожиданности отпустил меня.

Мир замедлился. Я чувствовала, как падаю назад. По инерции схватилась за него и… потянула за собой.

Для инквизитора, которого, судя по всему, учили не только их дурацким обрядам, но и боевым искусствам и поддержанию физической формы, он споткнулся уж больно неловко. Оправдывало его лишь то, что споткнулся он об меня.

Моя спина столкнулась с твердой и холодной кладбищенской землей. И это совсем не то прикосновение, которое может вызвать на лице улыбку. Я взвыла от боли. Хуже всего то, что, запутавшись в юбках, я, кажется, подвернула лодыжку.

Нет, отменяю вышесказанное. Хуже всего то, что инквизитор стремительно падал на меня.

В последний момент он каким-то неведомым образом сумел выставить руки по обеим сторонам от моей головы. Да так и замер, нависая надо мной. И все равно его тело было слишком близко от моего. У меня перехватило дыхание.

Он тоже словно окаменел. Сжав челюсти, изучал мое лицо. Они оказались неожиданно светлыми, но скорее серыми, чем голубыми. Я моргнула, когда его взгляд задержался на моих губах. А это еще как понимать?

— Ты что себе позволяешь? — возмутилась я. Бушевавший внутри гнев вылился в сдавленный писк, но и на том спасибо. — Я приличная девушка!

— Ты неприличная ведьма.

— Неприлично красивая? Оу, спасибо. Но не стоило из-за этого на меня набрасываться.

— Я не то имел… — Он поморщился, обрывая себя на полуслове. — Я не набрасывался!

— Если учесть, что ты практически лежишь на мне, твое отрицание звучит беспомощно. — Несмотря на стихающую боль в спине и пульсирующую — в лодыжке, я широко, издевательски улыбнулась. — Господин инквизитор, еще немного, и вам придется на мне жениться.

Он подскочил, как ужаленный. Просто оттолкнулся от земли, будто спружинив. Да, его форма совсем неплоха. Но она вместе с красотой лица — его единственное достоинство.

Инквизитор рывком придал мне вертикальное положение. Слишком стремительно, чтобы я смогла перенести вес на здоровую ногу. Должно быть, на моем лице появилась гримаса боли, потому что он нахмурился пуще прежнего.

— Что с тобой?

— Ничего, — соврала я. — И если не будешь меня тащить, как куль с мукой, со мной будет все в порядке.

Церковники не стремились самолично вершить суд над преступившими закон ведьмами. Все делалось точно в соответствии с буквой закона. Поэтому он должен был доставить меня до суда целой и невредимой.

Со вторым, правда, вышла осечка. Справедливости ради, и он был неплохо потрепан. Что, к слову, может выйти мне боком, если я не сумею сбежать.

Ведьмы, колдуны и волшебники тоже обязаны действовать в рамках закона. Я нарушила его трижды: когда отправилась поднимать из могилы Джейкоба Деркоса, не поставив в известность ни церковь, ни Ковен, ни Конклав, когда нечаянно воскресила половину кладбища…

И когда напала на верного служителя церкви. Хуже того — инквизитора.

Раздражающий объект моих мыслей негромко что-то проговорил, и мои запястья оплела бледно-золотистая нить. Ее конец он держал в руке.

— Может, еще наденешь на меня ошейник? — вспыхнула я, оскорбленная до глубины души.

— Еще немного — и точно надену, — мрачно пообещал церковник.

Показательно дернул за сверкающую нить, и меня потянуло к нему. Совсем не в том смысле, как в момент, когда он нависал надо мной. А в куда более буквальном и унизительном.

Владычица Ночи… За что ты наказываешь меня?