Блондинка вне закона, или Ведьма и инквизитор

4. Золотые нити

— Что, даже не попрощаешься? — крикнула я Августу через дверь. — И это после всего, что между нами было?

Ответом мне была тишина. Вот ведь грубиян!

Темницу, в которую меня бросили, в излишке роскоши упрекнуть было сложно. Это был узкий каменный мешок со стальной (и я подозреваю, покрытой чарами) дверью и широкой скамьей, которая, вероятно, была призвана заменить мне лежанку.

Я с тоской вспомнила свою кровать в отцовском доме — широкую, мягкую, уютную. Да и сам фамильный особняк сейчас казался попросту недостижимой мечтой. Высокие витражи в библиотеке, пылающий камин в главном зале, светлые учебные комнаты…

В кабинете отца всегда, сколько себя помню, пахло старыми книгами, чернилами и благовониями. Там, среди хрустальных флаконов и позолоченных астролябий, он проводил долгие часы за изучением магической науки. Там же с самого детства любила находиться и я. А мой будуар… Боги, мой будуар с балконом, увитым розами, откуда я каждое утро смотрела, как туман поднимается над садом! Как мне его сейчас не хватало!

Вздохнув, я открыла глаза. Ностальгией делу не поможешь.

“Кокон тишины” по-прежнему прочно оплетал мое тело. Я убедилась в этом, когда попыталась призвать простейшие чары базовой магии. Ничего. Пустота. Треклятая тишина.

Когда, если не сейчас, попытаться во всем разобраться? Что же все-таки, скажите мне на милость, со мной произошло?

Я воскресила в памяти каждый элемент ритуала. Я очертила круг солью вокруг разрытой могилы, расставила по краям семь черных свечей и призвала на помощь магию. Свечи зажглись бледно-серебристым пламенем, украденным у полуночной луны.

На земле у могилы я начертила печать Врат Мертвых. Прямо на нее поставила чашу с кровью ворона — проводника между мирами. И нет, я, пусть и ведьма, но не злодейка и не мучительница. И вообще животные мне дороже многих людей. Почти всех людей, если быть точной.

Так что всего пару капель своей крови мне добровольно пожертвовал Моррван — фамильяр семьи Де ла Торре. Ворон, как вы, наверное, догадались.

Я вспоминала каждое слово воззвания к Владычице Ночи, посланный в землю импульс… Нет, я определенно все сделала правильно.

Тогда почему моя сила словно сошла с ума? Почему напоминала воду, хлынувшую из прорванной плотины? И этот вкрадчивый шепот в моей голове…

Я могла поклясться — он принадлежал Владычице Ночи. И она стояла за моей спиной. Но как это возможно? Почему… я? Я ведь еще даже не была полноценной ведьмой и не была призвана в Ковен…

Моя сила проявлялась медленно и будто бы неохотно. И отец, и я подозревали, в чем тут дело, но… Я была намерена доказать, что достойна.

И, несмотря ни на что, у меня еще будет шанс. Ведь одного мертвого (а с ним за компанию еще дюжину других) я все же подняла.

***

Не знаю, как много времени прошло, прежде чем я забылась беспокойным сном. Среди нас, ведьм и колдунов, немало полуночников — самые интересные ритуалы творятся после заката. Особенно те, что касаются мертвых.

Так что рассвет для меня — обычное время для сна. Вот только после всего случившегося на кладбище я едва стояла на ногах.

Разбудила меня скрипнувшая дверь темницы. Я тут же подобралась на своем каменном ложе, словно кошка. Разве что не выгибала спину и не шипела. Но готовилась, если будет нужно, снова пустить в дело зубы и когти.

Однако вошедшим был не Август. Значит, меня еще не собирались вести на суд. Пусть и временная, но все же отсрочка. А с ней — шанс придумать, как сбежать или дать знать о случившемся папе.

В проеме возникла девушка в белых одеждах Ордена Чистоты — невысокая, миниатюрная, с собранными в низкий хвост светлыми волосами. Чуть темнее моих — скорее песочными, нежели блондинистыми. На ее лице читалась профессиональная отрешенность. В руках она держала небольшой деревянный ларец.

Она чем-то напоминала мне мою лучшую подругу Адаль. Вообще-то родители назвали ее жутко древним именем Адальхейдис, которое означало “доброта” и “благородство”. Не буду спорить, оно изумительно характеризовало мою подругу. Однако не знаю ни одного человека, кто называл бы ее полным именем. Включая меня.

Я бы и вовсе предпочла именовать ее Адой. Но в первый и последний раз, когда я попыталась это провернуть, Адаль предупредила, что наша потенциальная многолетняя дружба висит на волоске.

Сестра Ордена Чистоты замерла в шаге от меня.

— Брат Август велел осмотреть твою ногу.

— Как мило с его стороны, — проворчала я, откинувшись на каменную стену.

— И впрямь, — согласилась она.

Я вздохнула. Не люблю, когда люди не понимают ехидства и сарказма. Возникает ощущение даром потраченного времени. Как, например, от необходимости десять раз на дню говорить “Адальхейдис”.

— Нет, спасибо. Не доверяю я этим вашим фокусам. Вдруг вы завербуете меня? Или выжжете во мне темную силу?

Сестра недоверчиво уставилась на меня.

— По-твоему, мы в ордене занимаемся этим?

Я пожала плечами.

— Кто ж вас знает.

— Тебе помощь нужна или нет? — Судя по всему, она начала терять терпение.

Из моей груди вырвался тяжелый вздох.

— Нужна, — буркнула я. Но все же не удержалась. — А ты не боишься подходить так близко к ведьме? Вдруг я тебя в жабу превращу?

Губы сестры сжались, но она лишь молча опустилась на колени перед каменной койкой. Стянула с моей ноги ботиночек с изящным каблучком. И сделала это, надо сказать, достаточно осторожно.

Лодыжка распухла и пылала тупой болью. Сестра нахмурилась, прикоснулась пальцами к покрасневшей коже, и я едва сдержала вскрик.

— Ты хоть знаешь, как это делается? — спросила я сквозь зубы. — Или решила потренироваться на мне, как на кролике?

Или на ком там тренируются целители и врачи?

— Помолчи, — поморщилась она, открывая ларец.

Внутри лежали свертки с травами, какие-то колбочки и пузырек с маслом, от которого даже в затхлом воздухе темницы повеяло ароматом летнего луга.