Блондинка вне закона, или Ведьма и инквизитор

10. Вызов

Резкие слова отца заставили меня на миг съежиться, но я тут же выпрямила спину.

Де ла Торре не склоняют голов. Даже перед теми, кто сильнее. Даже перед собственными отцами, весьма опасными в своей ярости.

— Тебя, как пленницу и преступницу, привел сюда инквизитор. Какой позор!

— Ритуал был верным! — воскликнула я, защищаясь. — Просто... что-то пошло не так.

— Не так? — Он медленно подошел ближе. — Ты подняла из мертвых половину кладбища… что, в общем-то, само по себе неплохо. Особенно для тебя.

Я не позволила этим словам проникнуть глубоко в мою душу, отравить меня, разъесть мою броню едкой кислотой. Никто больше не ранит меня намеками — или прямыми словами — о том, что я почти беспомощна, как ведьма.

— Но ты была так небрежна, что попалась в лапы Ордена Чистоты! Так грубо и нарочито нарушила правила! Заставила их сомневаться в законопослушности и праведности рода Де ла Торре! Ты же знаешь, как важно для Ковена поддерживать хорошие отношения с церковью.

Иллюзию хороших отношений, ты хотел сказать? Но вслух говорить это я, конечно же, не стала.

— Отец, да послушай же меня! Там, на кладбище, кое-что произошло.

Его взгляд стал еще на пару градусов холоднее. Еще немного, и даже камин меня не спасет. Я попросту превращусь в ледышку.

— Я точно знаю, что там произошло, — отчеканил он. — Именно мне пришлось исправлять последствия.

Я крепко сжала зубы и досчитала до пятнадцати. Десяти бы не хватило.

— Тебя не удивило то, как мне, девушке, удалось поднять так много мертвых?

Складка меж бровей стала глубже.

— Разумеется, я об этом размышлял.

— И?

Времени у нас было не так много, но я должна была услышать мнение отца. Он гораздо больше меня сведущ… да, собственно, во всем.

— Одна из моих теорий — ты все же унаследовала силу по линии матери. А значит, в роду Элизабет были ведьмы.

Что мама, впрочем, отрицала всю свою жизнь.

— Вторая — что в тебе оказался скрытый резерв.

Тогда я — одна из тех магов-“аномалий”, чья сила не зависит от прямого наследования.

Источник силы таких волшебников, колдунов и ведьм никто толком не понимал. Светлые чаще всего видели в этом некую божественность, то есть замысел высших сил. Темные пытались найти ответ в хитросплетениях теоретической магии, но особых успехов не добились.

Заманчивая перспектива…

— Отец, на кладбище произошло еще кое-что. Я… Мне показалось, что там, со мной, была Владычица Ночь.

Мой голос звучал не так уверенно, как мне бы хотелось. Неудивительно — с той ночи прошло достаточно времени и событий, чтобы воспоминания о ней подернулись туманной дымкой. Тогда присутствие темной богини казалось таким реальным, но теперь…

Это как проснуться после красочного сна и отчетливо осознать, что логика туда даже не заглядывала. И не важно, каким достоверным он казался тебе, пока ты спал.

Отец хмыкнул — не снисходительно, скорей неверяще.

— С чего ты решила, что это была Владычица Ночь? Она никогда не беседовала с нами, простыми смертными.

— Знаю, но…

— Ты видела ее?

Даже на картинах, рисунках и гравюрах Владычица Ночь чаще всего изображалась в темном балахоне с капюшоном, полностью прикрывающим лицо. Или женственной фигурой, окутанной тенями, словно черным саваном.

— Нет, но…

— Тогда с чего ты решила, что это Владычица Ночь? — с нажимом повторил отец.

Я понуро опустила голову, начисто забыв наказ, который лишь недавно повторяла.

— Я не знаю.

— Если я, будучи верным адептом Владычицы Ночи на протяжении десятилетий, никогда не слышал ее шепота… Как его могла услышать ты?

Прямо скажем, высокомерие и заносчивость — наша семейная черта. Только мама была другой, но нас с отцом эти (и многие другие) черты объединяли.

Однако признавать за собой нечто подобное — это одно. Услышать пренебрежение в голосе отца по отношению к себе — совершенно другое.

Он до сих пор не верил в меня. Но могла ли я его винить? Я ведь все, абсолютно все провалила. Я могла доказать свою значимость и привести поднятого мной мертвеца к порогу отчего дома, не угодив в неприятности с головой… А что в итоге?

— Возможно, я ошиблась.

Ненавижу признавать такое за собой. Но я успела пожалеть о том, что заговорила о Владычице Ночи.

Отец покачал головой.

— Ты слишком тщеславна, Мелисента. Твое отчаянное желание стать частью Ковена играет с тобой злую шутку. Тебе не стоит привлекать к себе внимание подобными разговорами.

— Но разве не здорово то, что во мне оказалась такая сила, которая позволила мне пробудить половину кладбища? — усилием воли возвращая голосу твердость и уверенность, спросила я.

Отец смерил меня строгим взглядом.

— Талант хирурга заключается не в том, чтобы рубить направо и налево, подражая мяснику. Он должен действовать тоньше.

Я нахмурилась.

— Знаю, все вышло не так гладко, но… Я ведь доказала, что во мне есть темная сила. Неужели я все еще недостойна того, чтобы стать полноправным членом Ковена?

— Ты же знаешь, Мелисента, это не мне решать.

Но при желании он мог воздействовать на других. Я не про магию, конечно, ведь такого рода чары строжайше запрещены. Я про убеждение.

Отец умел убеждать.

Я решила подумать об этом после. Раз ему так важно взаимопонимание между темными и светлыми магами, я могу даже извлечь пользу из моей помощи Патриарху. К слову о ней…

— Есть еще кое-что.

Отец вздохнул и чуть утомленно взглянул на меня сверху вниз. Будто бы спрашивая: “Что ты еще натворила?”

Владычица Ночи свидетель, как мне не хотелось говорить об этом. Но утаивать информацию от Маркуса де ла Торре — себе дороже.

— Патриарх в качестве искупления моей вины вынудил меня помогать Ордену Чистоты с каким-то делом. В детали меня никто не посвящает. И еще Август… тот инквизитор… теперь приставлен ко мне в качестве надзирателя. Так что мне придется жить в его доме.