Блондинка вне закона, или Ведьма и инквизитор

13. Горькая месть

Утро встретило меня бледным светом, пробивающимся сквозь узкое окно. И находилось оно, подумать только, в доме инквизитора!

Пробуждение вышло не из простых.

Начать с того, что я ворочалась полночи в жутко неудобной постели инквизитора. Часть этого времени лежала без движения, уставившись в потолок и обдумывая свое положение. Часть — прислушиваясь к дыханию Августа. Проклятый святоша даже дышал едва слышно. Я никак не могла понять, спит ли он.

Может, и его мучила бессонница?

Так это или нет, но он никак не реагировал на мои расспросы. И никак не объяснил свои загадочные слова. “Завтрашний день может изменить все”…

Что это вообще должно значить? Судя по всему, нам предстояло приступить к тому самому загадочному делу, порученному Августу Патриархом. Точнее, поручено оно было нам обоим, вот только в детали меня никто не посвятил.

Но это не объясняло той монументальности и даже фатальности, которая сквозила в словах Августа. Что же, все-таки, требовалось от нас двоих? И, в частности, от меня?

Что ж, скоро я это узнаю.

А пока… Окончательно проснувшись, я огляделась. Август еще спал — на этот раз наверняка. Его лицо выглядело таким спокойным и ничуть не надменным… Ангельским назвать его, конечно, тяжело. Слишком резкие, мужественные черты делали Августа почти полной противоположностью смазливого и утонченного херувима с иллюстраций различных церковных и околоцерковных книг.

Я поймала себя на том, что любуюсь его чертами. Тряхнула головой, возвращая мысли в правильное русло. Прикрыла глаза и прислушалась к себе. Внутри затрепетало волнение.

Магический кокон, лишающий меня возможности призывать магию, был ослаблен.

Ничего удивительного — наложив его однажды, Август не подпитывал его. Теперь в “коконе тишины” появились тонкие, с волосок, бреши. Через них я могла вытянуть немного магической силы. На серьезное заклинание ее не хватит, но…

Август определенно усилит кокон, когда полностью проснется, но пока я могу этим воспользоваться. Не сбежать — на данном этапе я наврежу этим и себе, и отцу. Но хотя бы подготовить пути к отступлению.

Ведь кто знает, чего мой личный святоша и главный святоша всего Валендора хотят от меня?

Открыв глаза, я обнаружила, что Август в упор смотрит на меня.

Вот же зараза! Он что теперь, и мысли мои читает?

Я заставила себя широко улыбнуться.

— Доброе утро, милый. Что на завтрак?

Он поднялся со своего ложа. Если уж я спала как на иголках, не представляю, как мучительно ему было спать на тонком одеяле и твердом полу. Вот и прекрасно!

— Я надеялся, что все это сон, — обронил Август по пути в ванную.

— А уж я как надеялась… Но насчет завтрака я спрашивала серьезно! — крикнула я ему вслед. — Умираю с голода!

— Ты же ведьма, — донеслось до меня из-за закрывшейся двери. — Привыкла, наверное, варить свои злодейские отвары. Вот и приготовь что-нибудь. Или ты только хаос можешь наводить?

Я сощурилась. Ох зря ты это сказал. Зря своим абсолютно не джентльменским поведением ты подал мне идею.

Но для начала… Кто же мстит в грязном платье? Сосредоточившись, я призвала простейшие базовые чары. Одни из тех, что были знакомы как темным, так и светлым магам. Привлекла извне частицы воды и насытила их отголосками земной стихии — запахом луга, улицы после дождя и цветочного сада. Оросила все платье (и себя заодно, раз Август торчал в ванной) душистыми каплями, а затем высушила их призванным ветром.

Столь простейшие чары, которые в любое другое время я воспринимала бы исключительно как разминку, почти истощили меня. Проклятый “кокон тишины”… Вытягивать магию сквозь него было так же непросто, как носить воду в решете.

Довольная результатом, я натянула платье. И только теперь отправилась на кухню.

Она полностью соответствовала моим ожиданиям и была скромной и крошечной, как монашеская келья. Деревянный стол с вытертой столешницей, кувшин для воды, несколько пучков сушеных трав, подвешенных под потолком. В углу — очаг с чугунным котелком, черным от копоти.

Ни изящных фарфоровых чашек, ни серебряных ложек — только грубая деревянная посуда и… остро наточенный нож.

Я задумчиво взглянула на него. И Август не боится оставлять меня с этим? Неужели безоговорочно верит, что вера и магия его защитят? Или догадывался, что темные ведьмы, даже плененные, действуют тоньше?

Отмахнувшись от этих мыслей, я сосредоточилась на еде. Отыскала мешочек овсяной крупы и глиняный горшок с медом — единственную сладость в этом царстве аскезы.

Раздувать огонь пришлось вручную — какое унижение для ведьмы! — но вскоре вода в котелке закипела. Я всыпала крупу, помешивая деревянной ложкой, и добавила щепотку соли. Запах был... приемлемым, если закрыть глаза и представить, что это миндальный крем из моего дома.

Когда каша загустела, я долила немного молока (на удивление, свежего — видимо, Август не гнушался мирских радостей) и капнула меда. В уже готовую кашу добавила масло из его запасов. Вышло не так уж плохо.

Да я просто мастерица на все руки!

Однако я не собиралась выуживать из святоши комплименты. Сдались они мне, особенно в его исполнении! Пока он в гостиной молился Ираэль (подглядела через приоткрытую дверь), я слопала половину добрую треть котелка. Силы мне еще понадобятся.

Август вошел в кухню, и я сделала вид, что только пробую свою стряпню.

— Не ожидал, что ты умеешь готовить без магии.

Я лениво подняла на него взгляд.

— А я не ожидала, что инквизиторы едят что-то, кроме святого духа и праведного гнева.

Он фыркнул и направился к котлу.

Пришел мой звездный час. Сфокусировавшись еще тщательнее, чем прежде, я направила на котелок чары порчи. Эти чары вызывали разрушительные процессы в живых и неживых объектах — гниение, проказу, разложение.

Не спрашивайте, зачем ведьмам учить своих детей подобным заклинаниям. Для защиты от недругов, конечно, для чего же еще?