Блондинка вне закона, или Ведьма и инквизитор

14. Борьба тьмы и света

Я едва дождалась возвращения Августа.

Чуть с ума не сошла, меряя шагами пространство его хибары. Иногда отвлекалась на приготовление нормальной съедобной еды. Когда я нервничала, была возбуждена и взволнована, то очень хотела есть.

Думала скоротать время ожидания за книгами, но в его скромной библиотеке не нашлось ничего, кроме книг о деяниях великих светлых волшебников и, конечно, о Святой Ираэль.

Великая Владычица Ночи, он еще больший святоша и зануда, чем я думала.

Уходя, Август зачаровал окна и двери. Как будто после перспективы заняться некромантией с разрешения самой церкви мне захочется сбегать! А еще он ничего не объяснил мне о том, какого именно мертвеца мне предстояло сегодня поднять.

В любом случае, я решила использовать закат, чтобы подготовиться. Опустилась на колени в его скромной гостиной и мысленно поприветствовала Владычицу Ночи. Напряженно вслушивалась в свои ощущения. Вдруг вернется то упоительное чувство, когда темная магия буквально рвалась из меня?

Нет, пока глухо. “Кокон тишины” блокировал все, что касалось магической силы. Придется дождаться возвращения святоши, чтобы почувствовать внутри дыхание магии. Но каким оно будет? Слабым, уже привычным мне? Или, вопреки словам отца, усиленным присутствием Владычицы Ночи?

Не в силах унять волнение, я снова начала кружить по своей скудной, скучной каменной клетке.

К счастью, Август появился лишь несколько минут спустя.

— Ты готова? — едва перешагнув порог, спросил он.

Я рвалась в бой — не терпелось уже приступить к ритуалу, но… Не выдержав, задала вопрос, который давно меня тревожил:

— Почему именно я? То, что это мое наказание, не ответ. Сколько в темницах таких оступившихся ведьм и колдунов?

— Немало, — не стал спорить Август.

— Но их не освобождают. Их не селят у инквизиторов под боком. Кроме того, найдется немало желающих помочь Ордену Чистоты и среди ведьм и колдунов с законным правом воскрешать мертвых. Так почему именно я?

Август хмурился, явно раздумывая, стоит ли делиться со мной даже крохой информации. Особенно после того, как я сегодня пыталась его отравить.

Ну ладно, отравить — громко сказано, надеюсь, он это понимает. Просто сделать его жизнь чуть более невыносимой. А что? Я обещала.

А обещания надо выполнять.

— Если я правильно понял… Твой отец отказался это делать.

— Что? — Я вытаращила глаза. — Но… не понимаю.

Да он из кожи вон лез, чтобы сохранить те самые хорошие отношения с церковью! Во многом потому, что год от года ее власть в стране только крепла. Обычные горожане, обладающая магией знать и элита, лишенная магической силы, все больше доверяли светлой магии и чурались всего темного. И этому была причина.

Вампиры.

Эти треклятые твари начали все чаще выползать из своих нор. Мы, маги, мало знали о них, потому что с самого первого дня существования вампиров враждовали с ними. Изгоняли в их тайные убежища. Безжалостно истребляли.

Потому что — вот так сюрприз — в вампирах не было ничего человеческого. Чем-то они напоминали одержимых вечным голодом зомби, поднятых некромантами. Только мозгов и памяти о прошлой жизни у вампиров обычно побольше. Потому они в разы опаснее.

Хищные, коварные, жестокие твари, оставляющие за собой лишь хаос и обескровленные трупы.

Светлые маги и, в особенности, церковники, первыми встали на тропу войны с вампирами. Темные маги долго держались в стороне. В большинстве своем мы, надо сказать, довольно эгоистичны. И не так альтруистичны как волшебники. Если какая-то проблема весьма удачно обходит нас стороной, мы предпочитаем не замечать ее до последнего.

Во все века и времена это вызвало недовольство светлых магов и напряжение между двумя сторонами. Но неизбежно настал тот час, когда обыкновенные люди и светлые маги заподозрили темных не в эгоизме и равнодушии… а в сговоре с вампирами.

Дескать, мы позволяем их существовать и не враждуем с ними, потому что нам это выгодно. Потому что мы лишь чуть лучше них.

Надо ли говорить, чем чревато то, что темных магов будут ставить на одну ступень с чудовищами-вампирами? Насколько это опасно для нас?

Особенно теперь, когда церковь обретала все большую власть, а слово Патриарха имело едва ли не больший вес, чем слово короля?

Пока самое главное наказание для преступников среди ведьм и колдунов — очистительные костры, выжигающие дотла нашу силу. Те, что превращают нас в обычных людей. Да, это жестокая кара. Но если люди во главе с Патриархом решат, что мы подобны вампирам и представляем реальную угрозу, пощады не жди. Костры из священных станут настоящих, и сожгут уже не нашу силу…

А нас самих.

Вот почему Ковен и, в частности, мой отец так цеплялись за союз со светлыми волшебниками. Нам важно было показать, что мы на их стороне. А не на стороне проклятых мерзких вампиров.

— Твой отец сказал, что поднять человека, умершего так давно, не в его силах, — неохотно объяснил Август. — Потому что нам необходимо не просто поднять его, но и допросить.

Я еще больше нахмурилась. Чем древнее мертвец, покоящийся в земле, тем сложнее сберечь его рассудок при воскрешении. Это знал каждый некромант. Но…

— А как же глава Ковена?

Глядя мне в глаза, Август покачал головой.

— Она пыталась. Но не смогла.

Я приоткрыла рот от изумления. Просто не могла сдержать эмоций.

— Ты серьезно?! Патриарх думает, что я справлюсь там, где не справились Маркус де ла Торре и Бригитта Сент-Клер?

Да, я о себе высокого мнения. Очень даже высокого! Но вместе с этим я достаточно рациональна. Я просто не могу оказаться сильнее, чем мой отец и, уж тем более, глава Ковена и самая известная ведьма Валендора.

— Да. Потому что я сказал ему, что в тебе есть что-то…

Август явно проглотил слово “особенное”. Просто не смог заставить себя его произнести.

— Я — один из лучших инквизиторов Валендора, — будничным тоном без капли бахвальства сказал он. — Меня с детства натаскивали чувствовать чужую темную силу.