Блондинка вне закона, или Ведьма и инквизитор

16. Моррван

— Для ритуала мне нужна кровь ворона, — деловито сказала я.

Август скривился, как будто я предложила ему выпить яда. Гримаса столь мимолетная, что можно решить, будто мне показалось. Была ли я так наивна? Конечно, нет.

Просто в этом оловянном солдатике порой просыпались чувства, которые он не мог скрыть в то же мгновение.

— Это обязательно?

— Ох, прости, забыла, что у инквизиторов аллергия на все, что не освящено и не вычищено до блеска. — Я склонила голову набок. — Или, может, ты просто боишься вида крови?

— Чего я боюсь, так это всевозрастающей человеческой глупости, — отрезал он. — Ты собралась ловить по всему Валендору воронов и выпивать из них кровь, как из меня?

Я поежилась от этого невольного сравнения меня с вампиром.

— Расслабься, святоша. Мне нужно только призвать своего ворона.

Август фыркнул.

— Ну конечно. У темной ведьмы фамильяр ворон. Какое клише.

— Скажи спасибо, что не черный кот. Их и так из-за нас в городе предостаточно.

Он покачал головой. Оценивающе взглянул на меня, словно задаваясь вопросом, по-прежнему ли я представляю опасность для спокойствия жителей Валендора.

Не знаю, к каким выводам он пришел, однако все же поднял руку и провел пальцами по воздуху перед моей грудью. Оковы, сковывавшие мою магию, дрогнули и рассыпались. Тепло хлынуло в жилы, как вино после долгого поста.

Я закрыла глаза, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие от течения магии внутри. Однако у меня еще будет время насладиться этим сполна.

— Моррван, — негромко произнесла я, вкладывая в имя птицы и призыв, и намерение.

Воздух дрогнул. Тень за окном сгустилась, закрутилась воронкой, и из нее соткался ворон — черный, как сама ночь, с перьями, отливающими синевой. Мой ворон.

Открыть окно мог только Август, собственноручно зачаровавший его. Я сделала приглашающий жест, и он будто неохотно впустил Моррвана в свое жилище.

Какие мы негостеприимные.

— Привет, моя прелесть, — прошептала я, протягивая руку.

Моррван вспорхнул на мои пальцы, клюнул в запястье — нежно, будто целуя. Я почесала ему голову, бормоча ласковые глупости.

— Ты воркуешь с ним, как с голубкой, — заметил Август.

— Ревнуешь?

— Тебя или его?

Я хохотнула, принимая ответ как не самый плохой. Не слишком оригинальный, но чего ожидать от чопорного святоши?

Вместе с Моррваном я подошла к столу и раскрыла кожаный чехол. В нем лежала одна-единственная игла, тонкая, длинная и серебряная.

Август резко отвернулся. Его что, страшила сама перспектива увидеть кровь? Я подняла бровь, до крайности заинтересованная.

— Так ты и правда боишься крови?

Он хмуро молчал. Была уверена, что уже не ответит. Однако святоша меня удивил.

— Нет, — глухо, с заметным усилием сказал он. — Я не терплю причинения боли живому существу.

Я хотела усмехнуться. Ехидно сказать, что это такое себе откровение — в подавляющем большинстве знакомых мне светлых магов и, в особенности, церковников сострадание, человеколюбие и сердоболие просто зашкаливали.

Однако мимолетный взгляд, и желание ехидничать исчезло напрочь.

Август стоял ко мне полубоком, так, что я могла хорошо изучить его профиль — чеканный, безупречный. Дыхание перехватило, но замереть меня заставило кое-что другое.

Он был бледен и напряжен. Его тело казалось взведенной пружиной. Руки сжались так, что костяшки побелели. Сейчас он ближе, чем когда-либо, был к потере контроля над своими эмоциями.

— Не волнуйся за Моррвана, — тихо сказала я. — Он не чувствует боли.

Отец множество раз использовал его для различных ритуалов — и для обучения меня таковым. В те счастливые времена, когда он еще надеялся, что я смогу заменить ему сына, которого он так ждал, а значит, унаследую великую силу Де ла Торре.

Возможно, еще не поздно. Отец сдался. Я — нет.

Иглой я коснулась перепонки между пальцами на лапе Моррвана — там, где почти нет нервов. Тряхнула иглой с одной-единственной дрожащей на конце алой каплей, и она упала в чашу с водой.

Ворон даже не дрогнул.

— Готово. Видишь, даже не пискнул!

Август не сразу разжал руки. Но когда наконец повернулся ко мне, напряжение в его плечах ослабло.

— Ты уверена, что ему не больно?

— Уверена.

Он кивнул. Я видела: ему было важно это услышать.

Понимала, что теряю потрясающий шанс вдоволь поиздеваться над святошей, из-за которого я и оказалась в этой ситуации… Но по какой-то неведомой причине им не воспользовалась.

Я убрала иглу. Моррван прыгнул мне на плечо, ткнув клювом в щеку.

— Теперь у нас есть все необходимое. Осталось лишь разбудить мертвеца.

По лицу Августа разлилось облегчение.

— Тогда за дело.

Вскоре, взяв с собой все необходимое, мы уже покидали дом. Моррван не спешил улетать в особняк, а занял комфортное место на моем обнаженном плече. А какой мужчина (даже будучи, спасибо природе, вороном) отказался бы быть ко мне поближе?

Перешагнув порог, я на мгновение остановилась и с наслаждением вздохнула прохладный воздух.

— Сладкий запах свободы! — почти пропела я и направилась вперед.

— Ты всегда ведешь себя так, будто выступаешь на сцене?

— Ты что, обвиняешь меня в излишней театральности? — возмутилась я.

Впрочем, достаточно лениво. Найти аргументы в свою защиту будет непросто. Я любила привлекать внимание, что тут говорить.

Моррван каркнул.

— Эй, пернатый, ты что, на его стороне?

— Хороший ворон, — похвалил Август.

— Это тебе не собака, а волшебный фамильяр!

Святоша издал едва слышный смешок, но ничего не ответил. Вместо этого подошел к поджидающему нас экипажу и открыл мне дверцу с эмблемой Ордена Чистоты на ней.

По дороге до кладбища я всячески развлекала себя попыткой выудить из Августа хоть какие-то ответы. Он развлекался тем, что повторял мне одно и то же, но в различных вариациях. Все, чем мне пришлось довольствоваться — это “волшебник Альберих”, “реликвия” (раз уж я и так догадалась) и приказ самого Патриарха.