Блондинка вне закона, или Ведьма и инквизитор

17. Ритуал

Экипаж остановился на той части кладбища, где прежде мне бывать еще не доводилось. Все потому, что за этим местом приглядывал не какой-нибудь заурядный смотритель, которого с легкостью можно очаровать или подкупить, а служители Ордена Чистоты.

Не будь со мной Августа, никто бы меня сюда не пустил. Он кивнул смотрителю в серых одеждах. Взгляд того был прикован к Моррвану на моем плече. К моему удовольствию, ворон громко каркнул, заставив церковника — совсем молодого паренька — вздрогнуть.

— Это ты заставила свою птицу его напугать? — вполголоса спросил Август, продвигаясь вперед.

— Что за постоянные подозрения в мой адрес? Да еще и совершенно необоснованные!

— Хочешь сказать, это не ты отравила мою еду просто для того, чтобы меня позлить?

— Не отравила, а испортила, — невозмутимо поправила я.

— А есть разница?

— Для меня — да. Я не покушалась на твою жизнь. Просто продемонстрировала некоторые свои таланты. Как иллюстрация того, что меня не стоит злить.

— Я запомню, — сухо сказал Август.

Мы шли по Полю Просветленных — месту захоронения светлых магов, прошедших после смерти особые священные ритуалы. Земля здесь гудела от магии, хотя ее источники — волшебники — были уже давно (или не очень) мертвы.

Казалось, в недрах Поля Просветленных все еще бились сердца усопших. Каждый шаг отдавался странным ощущением, будто я ступала не по почве, а по натянутой коже гигантского барабана.

Ночь вокруг нас была густой, как чернила, разлитые по пергаменту неба. Лунный свет цеплялся за надгробия, превращая их в острые тени, будто вырезанные из тьмы ножом.

Август остановился перед могилой Альбериха.

Надгробием по традиции служила мраморная стела с вырезанным на ней абрисом Святой Ираэль с этим ее солнцеподобным ореолом вокруг головы.

Сбоку раздались шаги, и к нам подошел рыжеволосый инквизитор, которого я видела в темнице ордена.

— О, та ведьма с острыми зубками.

Я польщено улыбнулась и даже чуть приподняла подбородок. Люблю, когда меня помнят. И упоминают мои достижения, чего уж там.

— Ради Святой Ираэль, не подыгрывай ей, — буркнул Август.

— Мелисента, — не обращая на него внимания, представилась я.

Кокетливо приподняла платье и сделала легкий книксен.

— Ланти, — представился рыжий. — Прекрасная ночь для прогулки, не так ли?

— Идеальная для того, чтобы разрыть парочку-другую могил, — не без намека сказала я.

Поговорить с кем-то, кроме Августа, конечно, весьма приятно, но на кладбище я пришла не для этого. И мне не терпелось приступить к ритуалу.

— Хочешь, чтобы я разрыл могилу, или будешь копать сама, ведьмочка? — ухмыльнулся Ланти. — Ох, прости, Мелисента.

Судя по всему, он был стихийным магом. Вот для чего святоша его призвал.

— Если ты так рвешься помочь, уступлю эту привилегию тебе... — ослепительно улыбнулась я.

Клянусь, лишь на мгновение, но Август закатил глаза.

А Ланти… Он картинно щелкнул пальцами и земля вздыбилась.

Почва разошлась, как волны перед кораблем, обнажая белоснежный гроб, покрытый золотыми рунами. Зачарованному, грязь и влажная земля была ему не страшна. Ланти махнул рукой, и крышка сорвалась, отброшенная в сторону невидимым ветром.

Я осторожно подошла к краю и заглянула внутрь. Изумленно ахнула.

Альберих лежал там, почти нетронутый временем. Ему было около пятидесяти. Лицо бледное, как слоновая кость, с резкими чертами и тонкими губами. Лицо глубоко спящего человека, а не мертвеца.

Его облачение — длинная бело-синяя мантия с вышивкой из серебра — сохранилось идеально, словно он и в смерти оставался волшебником, постигающим тайны мироздания. На груди — медальон с хорошо узнаваемым символом Святой Ираэль.

— Ну что, ведьмочка? — Ланти склонил голову набок. — Готова потанцевать с мертвецом?

Я не ответила, поглощенная мыслями о ритуале.

Очертила круг солью, расставила семь черных свечей. Повинуясь моей воле, они вспыхнули серебряным пламенем. На земле начертила Печать Врат Мертвых и поставила в центр нее чашу с водой и кровью Моррвана, которую все это время осторожно несла в руках.

Но этого было мало. Ритуал обещал быть сложным и непредсказуемым. А я за свою недолгую, но насыщенную жизнь, самостоятельно воскрешала лишь единожды. И душа тех мертвецов ушла от их тел не так далеко, как душа Альбериха.

Он уже почти век блуждает в райских кущах, омытый солнечным светом Ираэль, и вовсю наслаждается посмертием. Во всяком случае, так это видят светлые маги и просто верующие.

Получится ли у меня на этот раз?

— Мне нужна его реликвия, — сказала я.

Август молча вынул из ларца кольцо волшебника и передал его мне. Наши пальцы на миг соприкоснулись, и из моих губ вырвался резкий выдох. Расширенными глазами я смотрела на Августа. Его реакция на касание оказалась иной — он застыл, еще больше подражая статуе, чем обычно. Только кадык едва заметно дернулся, будто он сглотнул.

С интересом наблюдающий за нами Ланти вздернул рыжую бровь и что-то пробормотал. Мне показалось, это было слегка обескураженное и насмешливое: “Занятно”.

Я отдернула пальцы. Сжала кольцо в кулаке, чувствуя, как чужое прошлое впивается в кожу. Закрыла глаза и мысленно прошептала воззвание к Владычице Ночи.

Я здесь, твоя преданная дочь. И мне нужна твоя помощь.

Всем своим естеством я потянулась к той, чья сила была разлита в ночи вокруг меня. Открыла ей свой разум, распахнула перед ней свою душу, предложила свое сердце, свою кровь и плоть в качестве подношения.

И едва не задохнулась от интенсивности ощущения, которое штормовой волной обрушилось на меня.

Владычица Ночи была здесь.

Ее присутствие обожгло мне спину, как ледяное пламя. Ее темная сила хлынула в жилы. Я застонала — это было слишком. Слишком резко, стремительно… Просто слишком.

Как будто кто-то вливал в меня океан через игольное ушко.

— Что с ней? — услышала я голос Ланти.